Неожиданная встреча с детьми и последующее знакомство с Лией настолько меня взволновали, что я даже не подумала о том, что раз они все здесь, то где-то там в глубине дома находится и он… мой брат. И вот теперь он стоит позади, и я чувствую на себе его пронзительный взгляд.
Леонардо вырывается у меня из рук, вероятно, желая поскорее присоединиться к Дэни в его неравном бою с дедом, а потому, опустив его на пол, я медленно оборачиваюсь.
Встреча с Винсентом неизбежна, но я не думала, что это будет так.
– Привет, – сквозь зубы говорит он, глядя мне в глаза. – Не знал, что ты тоже будешь.
Слова комом стоят в горле, а потому я просто смотрю на него, подмечая новые морщины на лбу, суровость во взгляде. Мы не виделись больше четырех лет, за которые он успелмногое: возмужать, жениться, стать отцом… а я… я научилась носить короткую стрижку и замыкаться в себе.
– О, вы уже встретились! – радостно подмечает мама, выглядывая из-за спины Винсента, верно просчитав момент своего появления: дав нам достаточно времени, чтобы пережить первый шок, но при этом не настолько много, чтобы мы успели вспомнить старые обиды и вцепиться друг другу в глотки. – Курица на столе, пирог будет готов через десять минут. Так что воздухом подышите после, живо за стол!
Обед прошел в неловких беседах и долгих напряженных паузах, нарушаемых беспрерывным щебетанием мальчиков. Мороженое мама предложила поесть в гостиной, вероятно полагая, что смена обстановки поможет нам наладить диалог, который оборвался больше четырех лет назад, однако и сейчас, сидя в кресле напротив Винсента и ковыряя ложкой свой шарик ванильного, я ощущаю, как увеличивается пропасть между нами.
– Давай выйдем, пройдемся по району? – неожиданно предлагает мне Винсент, ставясвою пустую креманку на стол.
Мама бросает в нашу сторону тревожный взгляд, но, вопреки сегодняшней чрезмерной болтливости, хранит молчание.
– Давай попробуем, – соглашаюсь я, вставая с кресла.
Подзываю к себе мальчиков и, крепко обняв каждого, жадно вдыхаю их аромат, словно пытаясь навечно сохранить его в памяти. Кто знает, когда еще у меня получится вот так случайно встретиться с ними?
– Было приятно познакомиться, надеюсь, мы еще увидимся, – нарушает гнетущую тишину Лия, верно истолковав мои мысли.
– Спасибо. Была рада вас всех наконец увидеть, – отзываюсь я, после чего надеваю свое пальто и вслед за Винсентом выхожу за дверь.
Мы молча идем по дороге, шелестя сухой разноцветной листвой. Солнце клонится к закату, но воздух еще ласкает кожу своим теплом, и только резкие порывы холодного пронизывающего ветра напоминают о приближающейся зиме.
Больше четырех лет назад Винсент так же вытащил меня на улицу, но в тот день, едва мы успели повернуть за угол, он начал на меня орать, искусно подбирая такие эпитеты, которые не только больно резали слух, но и камнем падали в душу.
«Эгоистка», «психопатка», «истеричка» – самое мягкое, что я тогда услышала в свой адрес, когда он обвинил меня в том, что своей затянувшейся депрессией и необузданной одержимостью найти ублюдка я порчу жизнь не только себе, но и родителям.
Отчасти Винсент был, конечно, прав, я понимала это и тогда. Но было в его речи и то, что я не смогла принять и спустя годы: категоричность и резкость, лишившие меня возможности сказать хотя бы слово в свое оправдание. Он точно вынес мне приговор, без права последнего слова. Тогда мне казалось: он просто не выдержал и сорвался, я верила, что скоро он попросит прощения, и все будет как прежде, но вместо этого он заблокировал мой номер телефона и создал идиотский график посещений родительского дома. Он лишил нас возможности вести диалог, и теперь, столько лет спустя, глядя на него, я снова чувствую не только горечь обиды, но и растерянность.
Я не знаю, как с ним говорить. Что нужно сказать, чтобы он вновь увидел во мне свою любимую сестренку, а не «эгоистку» и «психопатку», отравляющую жизнь всем вокруг.
Мы огибаем жилой массив в тотальной тишине, и только когда Винсент сворачивает с главной дороги, я понимаю, что мы направляемся к школе Святого Патрика. В стенах этого одноэтажного здания из красного кирпича прошли наши с Винсентом школьные годы.
– Она сказала мне, что ты улетела с Джесс отдыхать, – нарушает тишину Винсент, когда мы устраиваемся на скамейке возле футбольного поля.
– Нет, – с облегчением выдыхаю я. Всю дорогу сюда я не знала, что сказать ему, как нарушить это молчание длиной в несколько лет. Но он сделал это за меня, как и всегда, взяв инициативу в свои руки. – Мы улетаем только в среду. Но мама часто в последнее время на свой лад интерпретирует полученную информацию.
– Полагаю, романтический ужин с Ником и твое желание начать все с чистого листа – тоже ее вариация событий?
– Что? – чуть ли не задыхаясь, спрашиваю я. – Это она так сказала?
– Не парься, это же мама, – ровным голосом говорит Винсент, глядя куда-то вдаль. – Я на прошлой неделе случайно встретил Альберта, помнишь такого? Он учился с тобой в параллельном классе.
– Тот, что носил брекеты и повсюду таскал за собой свою овчарку?
