Короче говоря, Сато подозревает только этих двоих и уверен, что преступник – кто-то из них. Лица нападавшего Мияко не видела, ведь он подкрался к ней со спины, когда же она обернулась, тот уже успел выскочить в окно. В темноте она не разглядела, во что он был одет, однако тоже склоняется к мысли, что это был либо Сэкинэ, либо Аоки, можно даже сказать, она уверена в этом. Я навел кое-какие справки о том и о другом. Но об этом после – сначала я хотел бы обратить ваше внимание на одно любопытное обстоятельство. Вы ведь сами мне говорили: «Если при расследовании преступления ваше внимание привлечет какая-либо неожиданная деталь, непременно запомните ее, пусть даже поначалу вам покажется, что она не имеет отношения к делу…»
Так вот, после того как доктор обработал рану и Мияко уложили в постель, Сато тщательно осмотрел комнату, где было совершено нападение. Он полагает, что преступник воспользовался не обыкновенным ножом, а каким-то обоюдоострым предметом. Но, обыскав всю комнату, так ничего и не нашел.
В связи с этим я заметил ему, что преступник, скорее всего, унес нож с собой и в таком тщательном обыске не было особого смысла. Но, оказывается, Сато не такой уж простак. Он предположил, что история с покушением могла быть всего лишь спектаклем, разыгранным самой Мияко. Она, дескать, женщина с причудами, подвержена истерикам, и от нее можно ожидать любого безрассудства. Поэтому Сато и попытался выяснить, не спрятан ли нож где-нибудь в комнате.
Он проверил все шкафы и ящики, но не нашел ни единой пары ножниц, даже иголки. Ничего подозрительного не обнаружил он и в саду. Лишь после этого Сато уверовал в то, что преступник действительно проник в дом извне…
Выслушав рассказ коллеги, Когоро Акэти, сидевший в кресле напротив, запустил пальцы в свою густую шевелюру и кивнул.
– Гм, любопытно. В этом что-то есть, – проговорил он.
Знаменитому сыщику перевалило уже за пятьдесят, но никто не дал бы ему столько. Правда, лицо его несколько осунулось, но это даже шло ему. В остальном же он мало изменился за минувшие годы. И уж над чем время было совершенно не властно, так это над его великолепной шевелюрой.
Когоро Акэти слыл изрядным щеголем, при этом щеголеватость его отличалась какой-то особой изысканностью. Лицо его всегда было гладко выбрито, костюмы, сшитые у лучших портных, сидели на нем безукоризненно, но носил он их с нарочитой небрежностью. Беспорядок, царивший в его шевелюре с молодых лет, лишь подчеркивал свойственную его облику артистичность.
Описанный выше разговор происходил в гостиной его квартиры в районе Кодзимати. Как только в Токио был отстроен первый оборудованный по-европейски доходный дом «Кодзимати апато», Акэти арендовал в нем часть второго этажа; там размещались и жилые комнаты, и его контора. Дом был трехэтажный и по виду чем-то напоминал гостиницу «Империал». Квартира Акэти состояла из просторной гостиной, кабинета, спальни, ванной комнаты и небольшой кухни. Поскольку столовая была отведена под кабинет, гостей он приглашал в соседний ресторан.
Жена Акэти страдала грудной болезнью и вот уже несколько лет находилась в лечебнице в Такахаре, поэтому он вел холостяцкий образ жизни. У него был помощник, молодой человек по имени Ёсио Кобаяси, совмещавший обязанности слуги и секретаря. В этих просторных апартаментах они жили вдвоем. Кобаяси вел хозяйство, заказывал еду из того же соседнего ресторана, а приготовить тосты и чай для него не составляло труда.
Посетителем, с которым беседовал Акэти, был Сэнтаро Сёдзи, начальник следственного отдела полицейского управления района Минато. Их познакомил год назад начальник управления, и с тех пор, когда возникали сложные, запутанные дела, Сёдзи неизменно обращался к Акэти за советом.
– Так вот, – продолжал Сёдзи, – я навел кое-какие справки о Сэкинэ и об Аоки, но ничего существенного не узнал. Ни у того ни у другого алиби нет. В момент совершения преступления оба отсутствовали дома, однако нет и свидетельств того, что они находились возле дома Сато. Я попробовал их припугнуть, но парни явно не робкого десятка и лишнего не болтают.
– И все-таки, как по-вашему, кто из этих двоих больше похож на преступника?
– Пожалуй, Аоки. Повару Сэкинэ уже под пятьдесят, он не женат и живет вдвоем со старушкой матерью, причем пользуется репутацией хорошего, заботливого сына. Что же до Аоки, то он в полном смысле слова перекати-поле. К тому же у него дурная компания. Для таких, как он, убить человека – пара пустяков. С помощью наводящих вопросов я выяснил, что он крайне враждебно настроен к Мияко. Он очень ее любил и не может простить ей измены. Одним словом, мотив для убийства у него есть. Правда, судя по всему, он не рассчитал удара, жертва подняла крик и тем самым обратила его в бегство. Будь на его месте Сэкинэ, он, я думаю, не допустил бы подобной оплошности.
– Где живут Сэкинэ и Аоки?
– Неподалеку от дома Сато. Оба снимают жилье: Сэкинэ – на улице Сакасита, Аоки – в районе Кикуитё. От Сэкинэ до дома Сато примерно три квартала, от Аоки – кварталов пять.
