– На любую тему. Но его главная тема – это то, что наша страна катится в пропасть. И в этом он, возможно, прав. Говорит, что за время, проведенное за решеткой, глаз на всякие темные делишки стал у него наметан.
– Прямо как адвокат, из тех, что хлебом не корми, дай только языком почесать.
– Дэви этим не ограничивается, – бросилась она на его защиту. – Он не только говорит. И не из таких, кто любит язык почесать. Он серьезный парень.
– В чем же он серьезный?
– Хочет вырасти, стать настоящим человеком и приносить пользу людям.
– По-моему, он просто-напросто дурачит вас, миссис
Смит.
– Нет, – она затрясла своей перекрашенной головой. –
Он меня не обманывает. Возможно, в какой-то степени он обманывает себя самого. Бог его знает, у него есть свои трудности. Я говорила с его инспектором по делам условно освобожденных.. – Она замолкла в нерешительности.
– Кто у него инспектор?
– Забыла фамилию. – Она прошла в переднюю, взяла телефонный справочник и прочла фамилию, написанную на обложке: – Мистер Белсайз. Вы знаете его?
– Мы знакомы. Он хороший человек.
Лорел Смит села поближе ко мне. Похоже, она немного помягчела, но взгляд ее оставался настороженным.
– Мистер Белсайз признался мне, что он рисковал в случае с Дэви. Я имею в виду, когда рекомендовал его к условно-досрочному освобождению. Сказал, что Дэви может оправдать доверие, а может и нет. Я тогда ответила ему, что тоже хочу рискнуть.
– Зачем?
– Нельзя же жить все время только для себя. Я поняла это. – Внезапно лицо ее озарилось улыбкой. – И я наверняка обожглась на нем, так ведь?
– Наверняка обожглись. Белсайз говорил вам, что с
Дэви?
– У него затронута эмоциональная сфера, – ответила она. – Когда у него начинается помешательство, ему начинает казаться, что все мы его враги. Даже я. Хотя на меня руку он ни разу не поднимал. И вообще ни на кого до сегодняшнего дня.
– Но вы можете этого просто не знать.
– Я знаю, что в прошлом у него были неприятности, –
сказала она. – Но я хотела сделать для него доброе дело. Вы не знаете, через что ему пришлось пройти за свою жизнь –
сиротские приюты, детство у приемных родителей, и везде тычки и пинки. Никогда не было родного угла, ни отца, ни матери.
– Ему еще предстоит научиться держать себя в руках.
– Я-то это знаю. Мне показалось, что вы начинаете ему сочувствовать.
– Я действительно сочувствую Дэви, но это ему не поможет.
– Он играет во взрослые игры с молоденькой девушкой.
Он должен вернуть ее. Родители девушки могут упечь его за решетку, и тогда из тюрьмы он выйдет почти в пожилом возрасте.
Она в отчаянии прижала руку к груди.
– Мы не можем этого допустить.
– Куда он мог поехать с нею, миссис Смит?
– Не знаю.
Она осторожно почесала пальцем свою крашеную голову, встала и подошла к широкому окну. Она стояла спиной ко мне, ее фигура откровенно просвечивала сквозь одежду как у одалиски. Океан, обрамленный темно-красными шторами, казался столь же древним, как
Средиземное море, древним, как первородный грех.
– Он приводил ее сюда раньше? – спросил я, обращаясь к черно-оранжевой спине.
– Приводил, чтобы познакомить нас, на прошлой неделе. Нет, на позапрошлой.
– Они собирались пожениться?
– Не думаю. Слишком молоды. У Дэви наверняка другие планы.
– Какие именно?
– Я говорила вам про учебу и так далее. Он хочет стать врачом или юристом.
– Пусть благодарит бога, если его вообще в тюрьму не упекут.
Миссис Смит повернулась ко мне лицом, нервно потирая руки. Звук от трения был сухим и тревожным.
– Что я могу сделать?
– Позволить мне обыскать его квартиру.
С минуту она молчала, глядя на меня с таким выражением, словно ей было трудно кому-либо доверять.
– Что ж, мысль, пожалуй, неплохая.
Она достала связку своих ключей, тяжело звякнувших на кольце, напоминающем браслет чересчур большого размера. Карточки с надписью «Дэвид Спэннер» на двери квартиры уже не было. Это вполне могло означать, что возвращаться сюда он больше не собирался.
Квартира состояла из одной комнаты с двумя кроватями, выдвигающимися под прямым углом друг к другу. В
обеих кроватях спали, так и оставив их неубранными. Откинув покрывала, миссис Смит тщательно осмотрела простыни.
– Не могу определить, вместе они спали или нет, –
сказала она.
– Думаю, что да.
Она обеспокоенно посмотрела на меня.
– Раз кобылка несовершеннолетняя, то за это его могут посадить, да?
– Конечно. А если он увезет ее куда-нибудь против ее воли или если она захочет уехать от него, а он применит силу...
– Знаю, это называется похищением. Но Дэви ни за что так не поступит. Она ему очень нравится.
Я открыл шкаф. Он был совершенно пуст.
– Вещей у него немного, в смысле одежды, – пояснила миссис Смит. – К одежде и тому подобным вещам он безразличен.
– А к чему небезразличен?
– К машинам. Но как освобожденному условно, водить ему не разрешается. Думаю, это одна из причин, по которой он связался с этой девушкой. У нее есть машина.
– А у ее отца – ружье. Теперь оно в руках у Дэви.
Она повернулась ко мне так резко, что подол платья взметнулся вверх.
– Об этом вы ничего не говорили.
– А почему это столь важно?
– Он может кого-нибудь застрелить.
– Кого-нибудь конкретно?
