– Кого-нибудь конкретно он не знает, – глупо ответила она.
– Это хорошо.
Я тщательно обыскал квартиру. В маленьком холодильнике на крошечной кухне я обнаружил молоко, нарезанную ветчину и сыр. На письменном столе, стоявшем у окна, лежало несколько книг: «Пророк», книги о Кларенсе
Дэрроу и об одном американском враче, построившем больницу в Бирме. Негусто для того, чтобы начинать расследование.
Над столом был прикреплен список, содержащий десять заповедей, начинающихся с «Не...». Они были каллиграфически выведены, я сразу узнал почерк Дэви:
«1. Не води машину.
2. Не выпивай.
3. Не засиживайся допоздна: ночь плохое время.
4. Не посещай злачных мест.
5. Не заводи друзей, как следует не узнав их.
6. Не ругайся нецензурно.
7. Не употребляй в речи грубых и жаргонных словечек.
8. Не сиди без дела, размышляя попусту о днях минувших.
9. Не дерись.
10. Не сходи с ума и не вспыхивай к людям неукротимой враждой».
– Теперь видите, что это за парень? – раздался у меня за плечом голос Лорел. – Хочет по-настоящему исправиться.
– Вы его любите, не правда ли?
Она ответила уклончиво:
– Вам бы он тоже понравился, узнай вы его поближе.
– Возможно. – Перечень самоограничений Дэви был в известной мере трогательным, однако я читал его под другим углом зрения, нежели Лорел. Юноша начинал познавать себя, и то, что открывалось его взору, было ему не по душе.
Я обыскал письменный стол. В нем не было ничего, за исключением скомканного листа бумаги в нижнем ящике.
На листке чернилами был грубо набросан план то ли ранчо, то ли крупной усадьбы. Еще не устоявшимся девичьим почерком были нанесены обозначения: «главное здание»,
«гараж и кв. Л.», «искусственное озеро и дамба», «дорога от шоссе», проходящая через «запирающиеся ворота».
Я показал план Лорел Смит.
– Говорит это вам о чем-нибудь?
– Абсолютно ни о чем. – Однако глаза ее сузились и взгляд стал напряженным. – А разве о чем-то должно говорить?
– Похоже, что они изучали планировку перед тем, как «пойти на дело».
– Да нет, скорее просто машинально чертили, думая совсем о другом.
– Может быть, – я сложил план и спрятал его во внутренний карман пиджака.
– Что вы собираетесь с ним делать? – спросила Лорел
Смит.
– Найти по нему это место. Если знаете, где оно находится, то могли бы избавить меня от массы неприятностей.
– Не знаю, – отрезала она. – Если вы здесь закончили, то меня ждут дела.
Она стояла у дверей до тех пор, пока я не вышел. Я
поблагодарил ее. Она мрачно покачала головой.
– Никаких «пожалуйста» от меня не дождетесь. Послушайте, сколько бы вы хотели, чтобы оставить Дэви в покое? И вообще все это проклятое дело?
– Не могу.
– Да бросьте-ка вы, можете. Даю вам пять сотен.
– Нет.
– Тысячу. Тысячу наличными, безо всяких налогов.
– Забудьте об этом.
– Тысячу наличными и себя в придачу. Без одежды я смотрюсь куда лучше. – Она резко прижалась одной грудью к моей руке повыше локтя. Единственное, что я почувствовал, это как в почках у меня отдалась боль.
– Ваше предложение весьма заманчиво, но принять его я не могу. Вы забываете о девушке. Я просто не могу пойти на это.
– К черту ее и тебя с ней вместе. – С этими словами она ушла к себе, размахивая связкой ключей.
Я направился в гараж. У тускло освещенной задней стены стоял верстак с разбросанным инструментом: молоток, отвертки плоскогубцы, гаечные ключи, ножовка по металлу. К верстаку были прикручены небольшие тиски.
Верстак и бетонный пол под ними были усеяны свежими железными и древесными опилками.
Железные опилки навели меня на любопытную мысль.
Я продолжил тщательные поиски, добравшись до стропил крыши. На них я обнаружил завернутые в грязное пляжное полотенце и ковровую дорожку часть приклада и два ствола, отпиленные Дэви от охотничьего ружья. Они вызывали у меня отталкивающее чувство, словно ампутированные конечности.
Глава 6
Положив отпиленные стволы и часть приклада в багажник, я поехал к себе в офис. Оттуда я позвонил Киту в компанию, где он служил. Его секретарша ответила, что он только что вышел обедать.
Я попросил ее назначить мне встречу с ним днем.
Чтобы не терять времени зря, прежде чем уйти, я позвонил
Джекобу Белсайзу.
Белсайз помнил меня. Когда я назвал имя Дэви Спэннера, он согласился встретиться и пообедать со мной в ресторанчике неподалеку от места его работы на Южном
Бродвее.
Когда я приехал туда, он уже поджидал меня в отдельной кабине. Я не виделся с Джекобом Белсайзом несколько лет, и за это время он заметно постарел. Волосы стали почти все седые. Морщины вокруг глаз и в углах рта походили на растрескавшуюся глину в пустыне вокруг лужиц с водой.
Дежурный ленч в один доллар для деловых людей состоял из сэндвича с куском горячего мяса, жареного картофеля и чашки кофе. Белсайз заказал его, и я – тоже. Когда официантка приняла у нас заказ, он спросил меня сквозь громыхание посуды и гул разговаривающих и жующих посетителей:
– По телефону я не все понял. Что натворил Дэви?
– Нападение на личность при отягчающих обстоятельствах. Двинул мне ногой по почкам.
