– Предпочитаю называть их жизненными трудностями, – ответил Белсайз. – Это парень, у которого не было нигде никого и ничего своего. Это судьба человека, не имеющего ничего. Я думал, что ему может помочь психиатр. Но психолог, который обследовал его по нашей просьбе, счел, что ничего хорошего из него не получится.
– Потому что он психопат?
– Я не любитель навешивать ярлыки на молодых людей. У них может быть и бурный подростковый переходный возраст, и юношеский максимализм. Я, например, встречал у своих подопечных решительно все, о чем можно прочесть в любом учебнике по патопсихологии. Но очень часто, когда буря проходит, они изменяются и становятся лучше. – Он повернул свои руки, лежащие на столе, ладонями вверх.
– Или изменяются и становятся хуже.
– Вы – циник, мистер Арчер.
– Я – нет. Я-то как раз из тех, кто изменился в лучшую сторону. По крайней мере, немного – в лучшую. Я принял сторону полицейских, а не преступников.
Белсайз улыбнулся, от чего все лицо его как-то разом сморщилось, и сказал:
– А вот я окончательного решения так и не принял. Мои подопечные считают меня полицейским. Полицейские же считают меня защитником правонарушителей. Но дело ведь не в нас с вами, правда?
– Можете ли вы предположить, куда направился Дэви?
– Направиться он мог куда угодно. Вы говорили с его хозяйкой? Сейчас не припомню, как ее зовут, такая рыжая...
– Лорел Смит. Я говорил с нею. Как она оказалась замешана в его судьбе?
– Предложила ему повременную работу через наш отдел. Как раз когда его освободили из тюрьмы, примерно два месяца назад.
– Она знала его раньше?
– Не думаю. По-моему, эта женщина просто хотела кому-то помочь.
– И что она ожидала получить взамен?
– Вы – циник, – повторил он. – Люди часто творят добро просто потому, что это у них в природе. Думаю, что и у самой миссис Смит были неприятности когда-то в прошлом.
– На основании чего вы так думаете?
– Мне на нее поступил запрос из управления шерифа в
Санта-Терезе. Примерно в тоже самое время, когда Дэви освободили.
– Полуофициальный. От шерифа ко мне на службу явился человек по имени Флейшер. Он хотел знать все о
Лорел Смит и о Дэви. Я рассказал ему кое-что. Если откровенно, мне он не понравился. А для чего ему понадобилась такая информация, сообщить он отказался.
– Вы не поднимали данных на Лорел Смит?
– Нет. Не счел нужным.
– На вашем месте я бы сделал это. Где жил Дэви перед тем, как его посадили?
– После окончания средней школы он жил сам по себе.
Летом – на пляжах, зимой перебивался случайными заработками.
– А еще раньше?
– Жил у приемных родителей – мистера и миссис
Спэннер. Взял их фамилию.
– Можете мне сказать, где найти Спэннеров?
– Они живут в Западном Лос-Анджелесе. Их фамилия есть в телефонном справочнике.
– Дэви поддерживал с ними связь?
– Не знаю. Спросите у них сами.
Официантка принесла счет, мы расплатились. Белсайз встал и, попрощавшись со мной, направился к выходу.
Глава 7
Здание компании по сбережению и выдаче ссуд на
Уилшире13 представляло собой двенадцатиэтажную башню из стекла и алюминия. На автоматическом лифте я поднялся на третий этаж, где находился кабинет Себастьяна. Секретарша с фиалковыми глазами, сидевшая в приемной, сказала, что Себастьян ждет меня.
– Но, – добавила она многозначительным тоном, –
сейчас у него мистер Стивен Хэккет.
– Сам большой босс?
Нахмурившись, она произнесла:
– Тс-с! Мистер Хэккет приехал после обеда с мистером
Себастьяном. Но он хочет побыть здесь инкогнито. Я сама вижу его всего второй раз. – Она говорила таким голосом, словно им сейчас наносил визит член королевской семьи.
Я присел на кушетку у стены. Девушка встала из-за машинки и, к моему удивлению, подошла и села рядом со мною.
– Вы полицейский, врач или кто-то еще?
– Кто-то еще.
13 Уилшир-бульвар – бульвар, пересекающий центр Лос-Анджелеса и выходящий к океану в районе Санта-Моники.
Она обиделась.
– Можете не отвечать, если не хотите.
– Именно так.
Она помолчала.
– Я очень беспокоюсь за мистера Себастьяна.
– Я тоже. Почему вы так решили, что я полицейский или врач?
– По тому, как он говорил о вас. Он очень хочет вас видеть.
– Он сказал, почему?
– Нет, но я видела, как он плакал у себя сегодня утром. – Она показала на дверь в его кабинет. – Вообще-то мистер Себастьян человек очень уравновешенный. Но он в самом деле плакал. Я вошла и спросила, не могу ли я чем-то помочь. Он ответил, что помочь тут ничем нельзя и что его дочка очень больна. – Она пристально посмотрела на меня своими фиалковыми глазами. – Это правда?
– Вполне возможно. Вы знаете Сэнди?
– Видела ее. Что с ней случилось?
Выдумывать диагноз мне не пришлось. В кабинете за дверью послышались шаги. Когда Себастьян открыл дверь, секретарша уже сидела за машинкой на своем месте, словно статуя в нише.
Стивен Хэккет оказался ухоженным мужчиной лет сорока, моложе, чем я предполагал. Его упитанному телу придавал стройность отлично сшитый твидовый костюм.
