– Я не знаю вас, так ведь?
– Меня прислала ваша мать.
– Чтобы опять затащить меня домой?
– Вполне естественно, что родители интересуются вашими планами. Если они у вас есть.
– Можете передать, что они узнают о них очень скоро. –
Говорила она отнюдь не сердито в обычном смысле этого слова. Голос ее звучал ровно и бесстрастно. Казалось, что, разговаривая со мной, она сквозь темные очки смотрела не на меня, а на Дэви. Между ними существовала непонятная странная привязанность. Она ощущалась в воздухе, словно легкий дымок, выдающий, что где-то неподалеку дети играют со спичками и ненароком что-то подожгли.
Я не знал, как говорить с ними.
– Все это сильно выбило вашу мать из колеи, мисс Себастьян.
– И выбьет еще сильнее.
– Это похоже на угрозу.
– Так оно и есть. Гарантирую, что выбьет еще сильнее.
Дэви посмотрел на нее и покачал головой.
– Ни слова больше. Его минута истекла. – Он демонстративно посмотрел на свои часы, и я внезапно ощутил, что творится у него в голове: грандиозные планы, некая замысловатая враждебность и сложный график распланированных действий, который не всегда совпадает с реальным ходом вещей. – Свою минуту вы получили. Прощайте.
– Да нет, здравствуйте. Мне нужна еще минута, а может, и две. – Я не собирался специально выводить парня из себя, но вместе с тем и не избегал этого. Важно было узнать, до какой степени он и в самом деле необуздан и груб. – Будьте так любезны, мисс Себастьян, снимите, пожалуйста, очки, а то я не вижу ваше лицо.
Обеими руками она приподняла и сняла очки. Взгляд ее был жарким и потерянным одновременно.
– Надень обратно, – бросил Дэви.
Она подчинилась.
– Ты выполняешь только мои приказы, птичка. И ничьи другие. – Он повернулся ко мне. – А что касается вас, то я желаю, чтобы ровно через минуту вы исчезли с глаз моих.
Это приказ.
– Молод еще, чтобы приказывать. Когда я уйду, мисс
Себастьян тоже уйдет.
– Вы так думаете? – Он затолкнул ее назад в квартиру, захлопнув за нею дверь. – Она никогда больше ни вернется в ту клетку.
– Это лучше, чем связываться с психом.
– Я не псих!
В доказательство этого он размахнулся правой рукой, целя мне в голову. Я увернулся, и кулак просвистел у меня над ухом. Однако он тут же нанес удар левой, на этот раз попав мне по шее сбоку. Пошатываясь, я сделал несколько заплетающихся шагов назад, отступая во дворик, от боли задрав кверху подбородок. Запнувшись о бетонный парапет вокруг бассейна, я упал навзничь, сильно стукнувшись затылком.
Между мною и прыгающим в моих глазах небом возник
Дэви. Я откатился в сторону. Он дважды ударил меня ногой по спине. Кое-как я поднялся и схватился с ним. Это было все равно, что бороться с медведем. Он приподнял меня, оторвав от земли.
Миссис Смит воскликнула:
– Прекрати! – Она обращалась к нему, словно к наполовину прирученному зверю. – Хочешь обратно в тюрьму?
Он помедлил, все еще стискивая меня в своих медвежьих объятиях так, что я едва дышал. Рыжеволосая подошла к крану, открыла его и пустила струю из шланга, направив его на Дэви. Несколько струй попали и в меня.
– Отпусти его.
Дэви разжал руки. Женщина не выпускала шланга из рук, направляя мощную струю ему в живот. Дэви даже не попытался выхватить у нее шланг. Он наблюдал за мной. Я
же наблюдал за сверчком, который полз по парапету, стремясь преодолеть лужицу разлитой воды, словно крошечное неуклюжее подобие человека.
Женщина раздраженно бросила мне через плечо:
– Убирайся-ка отсюда к чертовой матери, везунчик несчастный!
К моим физическим страданиям она добавила еще и оскорбление, но я все-таки удалился. Правда, недалеко: за угол, где стояла моя машина. Я объехал квартал и опять остановился на уходящей под уклон улице, но уже выше уровня дома «Лорел». Теперь мне не было видно ни внутренний дворик, ни выходившие в него двери. Зато вход в гараж просматривался превосходно.
Я сидел и наблюдал за ним с полчаса. Мало-помалу мои оскорбленные и воспаленные чувства остывали. Места на спине, по которым пришлись удары ногой, ныли, не переставая.
Я никак не ожидал, что разделаться со мной можно так легко. Этот факт означал, что либо я старею, либо Дэви –
крепкий орешек. Мне понадобилось менее получаса, чтобы прийти к заключению, что истине соответствуют, по-видимому, оба предположения.
Улица, на которой я остановился, называлась
Лос-Баньос-стрит. Она была очень красивая, новенькие дома типа ранчо были словно врезаны в холм по его склону друг под другом. Каждый дом отличался от среднего. Так, например, во фронтон дома, напротив которого я остановился и все окна которого были плотно завешены шторами, была вделана трехметровая плита вулканической скальной породы. Рядом стояла новенькая «пантера» последней модели.
Из дома вышел мужчина в пиджаке из мягкой зеленой кожи, открыл багажник машины и достал оттуда небольшой плоский диск, заинтересовавший меня. Диск напоминал катушку магнитофонной ленты. Заметив, что я проявляю к этому предмету интерес, мужчина сунул его в карман пиджака.
