Поставив пустой бокал на столик, инкрустированный полированными камешками, миссис Флейшер вышла из гостиной и тут же вернулась. Она швырнула мне маленькую фотографию, направив на нее настольную лампу.
– Это она, ведь так?
Передо мною было лицо Лорел Смит, сфотографированное, когда она была еще темноволосой девушкой лет двадцати пяти.
Я осушил свой бокал, и она отправилась на кухню, чтобы налить еще. По-моему, пока она находилась там, успела приложиться к бутылке. Возвращаясь в гостиную, она наткнулась на дверной косяк, облив себе руку джином.
Забрав у нее оба бокала, я поставил их на инкрустированный камешками столик. Она стояла передо мной пошатываясь, глаза у нее разбегались в разные стороны. С
трудом ей все же удалось опять сосредоточить взгляд на мне, при этом мелкая сетка морщинок прорезала кожу вокруг глаз.
– Это та самая женщина, да? – спросила она.
– Да, точно она. Вы знаете, как ее зовут?
– Она называла себя Лорел Смит, когда жила в Родео-сити.
– И сейчас так же.
– Джек живет с нею в Лос-Анджелесе, да?
– Насколько мне известно, с ней никто не живет.
– Только не надо дурачить меня. Вы, мужчины, вечно выгораживаете друг друга. Но я сразу вижу, когда мужчина начинает тратить деньги на бабу. Меньше чем за месяц, он снял с нашего счета больше тысячи долларов. А я должна выпрашивать у него двенадцать долларов, чтобы пойти прическу сделать. – Она запустила пальцы в свои красивые волнистые волосы. – И она все такая же красивая?
– Достаточно красивая. – Собравшись с силами, я решился отпустить ей комплимент: – По правде говоря, она очень напоминает вас.
– А они всегда напоминают. Бабы, с которыми он путается, все похожи на меня. Только утешение это слабое –
они всегда моложе. – Голос ее звучал хлестко, словно плеть, которой она стегала саму себя. Затем она обрушила ее на Флейшера: – Грязное ничтожество! Еще посмел тратить на эту шлюху наши деньги, с таким трудом заработанные. А потом приходить и заявлять, что вложил их в какое-то дело, которое обеспечит нас до конца жизни.
– Он сказал, в какое именно?
– Ты-то должен знать. Ты ведь один из его дружков-приятелей, да?
Схватив свой бокал, она залпом осушила его. Казалось, она вот-вот запустит им мне в голову. Пусть я и не был ее мужем, но ведь тоже носил брюки.
– Пей, – приказала она. – Я же выпила.
– Нам уже хватит.
– Это ты так думаешь.
Взяв свой бокал, она вышла из гостиной. Ее домашние тапочки без задников заскользили, она изогнулась и, пытаясь сохранить равновесие, наклонилась вперед, словно у нее под ногами поехал пол, навсегда унося ее в заброшенную обитель для покинутых женщин. Я услышал, как она чем-то гремит на кухне. Посмотрев в приоткрытую дверь, я увидел, что она бьет тарелки в раковине-мойке.
Я не стал ей мешать. В конце концов, это были ее тарелки. Вернувшись в гостиную, я взял со стола фотографию Лорел и вышел на улицу.
На крыльце соседнего дома стоял седой мужчина в купальном халате и прислушивался. Увидев меня, он отвернулся и вошел в дом. Прежде чем он закрыл дверь, я услышал, как он пробормотал:
– Опять Джек Флейшер домой заявился.
Глава 13
Одноэтажный дом Генри Лэнгстона находился в более новом районе, на северной окраине городка. Окна были освещены, фонари у дома тоже горели. Двери стоящего рядом гаража были распахнуты, но машины в нем не было, только у стены стоял детский трехколесный велосипед. Из дома вышла молодая женщина в пальто с меховым воротником. На ее овальном с тонкими чертами лице блестели темные глаза. Немного не доходя до меня, она остановилась, готовая услышать что-то неприятное.
– Я ищу мистера Лэнгстона, – сказал я ей.
– Почему? Что-то случилось?
– У меня есть основания думать, что да.
– Но сейчас так поздно.
– Извините. Я пытался связаться с ним раньше. Он дома?
Она оглянулась, посмотрев через плечо на открытую входную дверь. Я встревожил ее, будто принес им беду, какую-то заразную болезнь из дома, в котором побывал только что.
Я улыбнулся ей успокаивающе:
– Не волнуйтесь. К вам это не имеет никакого отношения. Мне нужно задать ему несколько вопросов об одном из его бывших учеников.
– Сегодня он наверняка не захочет беседовать с вами.
– Наверняка захочет. Скажите ему, что это касается
Дэви Спэннера.
– Опять он. – Она тряхнула головой, словно норовистая лошадь, затем прикусила губу. – У Дэви снова неприятности, или все тихо?
– Я предпочел бы обсудить это с вашим мужем. Ведь вы
– миссис Лэнгстон?
– Да, и я замерзла, и устала, и хочу спать, и мы провели прекрасный вечер с друзьями, и вот теперь он испорчен!
Возможно, она и выпила рюмку-другую, но свои чувства она изливала намеренно подчеркнуто. Она была достаточно красива, чтобы позволить себе это.
– Весьма сожалею.
– Раз весьма, то уезжайте.
Она вошла в дом и хлопнула за собой дверью, вызвав сотрясение стен между шестью и семью баллами по шкале
Рихтера и явно тщательно рассчитав силу удара. Я остался стоять там, где стоял, – на выложенной плитками дорожке.
Миссис Лэнгстон приоткрыла дверь, осторожно, словно кто-то заново открывал судебное дело.
