На полной скорости грузовик пронесся мимо нее, а затем мимо нас.
Свернув влево на проселочную дорогу, я затормозил и вышел из машины. На девушке были темные очки, словно естественная темнота сумерек была для нее недостаточна.
Она резко дернулась всем телом. Мне показалось, что она бросится бежать. Но ноги у нее будто накрепко завязли в гравии.
– Сэнди?
Она ничего не ответила, только промычала что-то нечленораздельное в знак того, что узнала меня. Внезапно я увидел самого себя, словно сверху, глазами пролетающей совы – мужчину, надвигающегося на перепуганную девчонку в ночи на пустынном перекрестке дорог. Так или иначе, но мои намерения на этой картине можно было истолковать по-всякому.
– Что с остальными, Сэнди?
– Не знаю. Я убежала и спряталась за деревьями. – Она показала на сосновую рощу вдали, у самой железной дороги. До меня донесся исходящий от нее запах сосновой хвои. – Он положил мистера Хэккета поперек рельсов, и я по-настоящему испугалась. До того момента я думала, что он только притворялся, будто действительно решится на это. Думала, что на самом деле он не хотел его убивать.
– Хэккет без сознания?
– Нет, но он весь обмотан лейкопластырем – и руки, и ноги, и рот. Выглядел таким беспомощным, когда лежал на рельсах. И понимал, где находится, если судить по звукам, которые он издавал. Я не могла этого вынести, потому и убежала. Когда вернулась, их уже не было.
Зашуршал гравий – это подошел Лэнгстон. Девушка метнулась в сторону.
– Не бойся, – сказал он.
– Кто вы? Я вас не знаю?
– Я Генри Лэнгстон. Дэви хотел, чтобы я позаботился о вас. Вот в конечном счете так оно и получается.
– Не хочу, чтобы обо мне заботились. Со мной все в порядке. Меня подвезут. – Она говорила с какой-то механической убежденностью, которая никак не увязывалась с ее внутренним состоянием в эту минуту.
– Пошли, – сказал он. – Не стой тут, как столб.
– Сигарета у вас найдется?
– Даже целая пачка.
– Я пойду с вами, если дадите мне сигарету.
Лэнгстон достал пачку и протянул ей. Дрожащими руками она вытянула одну сигарету.
– Дайте прикурить.
Он протянул ей спички. Сэнди чиркнула и глубоко затянулась. Горящий кончик сигареты дважды отразился в стеклах ее темных очков, походя на два красных мерцающих глаза.
Она села на переднее сиденье между мной и Лэнгстоном и жадно затягивалась до тех пор, пока не искурила сигарету до фильтра и не обожглась, только тогда она сунула ее в пепельницу.
– Планы у вас были не очень-то хорошие, – заметил я. –
Кто их составил?
– В основном, Дэви.
– Что у него было на уме?
– Он намеревался убить мистера Хэккета, я же сказала.
Оставить лежать на рельсах, чтобы его раздавило поездом.
– И ты пошла с ним на такое?
– Я не верила, что он действительно сделает это. Он и не сделал.
– Пойдем-ка лучше посмотрим.
Я убрал ручку тормоза, и машина покатилась по склону к пересечению дорог, обозначенному старым деревянным знаком из двух свисающих перекрещивающихся табличек.
– В каком месте он положил мистера Хэккета на рельсы?
– Прямо здесь, у дороги, – Сэнди показала пальцем.
Я включил фонарь и осмотрел насыпь. На гравии были видны свежие следы, скорее всего, от каблуков. И все же сцену, описываемую девушкой, было трудно себе представить. Я вернулся в машину.
– Дэви сказал тебе, почему он выбрал именно это место?
– Наверное, посчитал, что это удобное место, чтобы убить его. Потом, когда я убежала, он, вероятно, изменил свои намерения.
– Почему жертвой он выбрал мистера Хэккета?
– Не знаю.
Я пристально посмотрел ей в глаза.
– И все же какие-то мысли на этот счет у тебя должны быть, Сэнди. Мистер Хэккет друг вашей семьи или был им.
– Мне он не друг, – настороженно сказала она.
– Это ты уже дала понять достаточно ясно. Что тебе сделал Хэккет, если вообще что-то сделал?
Она повернулась к Лэнгстону.
– На это я не обязана отвечать, не так ли? Пусть я несовершеннолетняя, но на адвоката я имею право.
– Не только имеешь право, – сказал я. – Адвокат тебе сейчас будет просто необходим. Но молчанием ты себе не поможешь. Если мы не остановим твоего приятеля, то ты пойдешь под суд вместе с ним, что бы он еще ни совершил.
Она опять повернулась к Лэнгстону, «сигаретному королю».
– Ведь это не так, правда?
– Так может произойти, – ответил он.
– Но я же еще несовершеннолетняя.
Мне пришлось пояснить ей:
– Это не освобождает от ответственности за совершение тяжких преступлений. За тобой уже числится соучастие в похищении человека. Если Хэккет будет убит, ты станешь и соучастницей в убийстве.
– Но я же убежала от Дэви.
– Сильно это тебе не поможет, Сэнди.
Она пришла в смятение. Похоже, она начала отдавать себе отчет в том, что все, происходящее с нею, разворачивается в реальном времени и пространстве, что жизнь эта –
ее собственная и что начинает она ее далеко не лучшим образом.
Я испытывал к ней определенную симпатию. Эта сцена становилась и частью моей жизни: темное пятно сосновой рощи в темноте, рельсы, тянущиеся на юг, словно железные скрижали роковой неизбежной предопределенности. В
нижней части неба светила поздняя луна, как мысль, с опозданием пришедшая в голову.
