– Намекнула, что произошло несчастье. Но она, вероятно, считает, что зло можно одолеть, умалчивая о нем.
Устроила целый скандал, когда я стал настаивать на том, чтобы вызвать полицию.
– Почему она возражает против полиции?
– Она постоянно твердит, что все полицейские продажны и некомпетентны. Считаю, что у нее это идея-фикс после того, что случилось с ее первым мужем.
– А что с ним случилось?
– Я думал, вы знаете. Его застрелили на пляже пятнадцать лет назад. Я не очень-то посвящен в детали – жил тогда не здесь, – но, по-моему, убийца так и не был найден.
17 Здесь – чувство, что уже видел это (франц.).
Во всяком случае, возвращаясь к дню сегодняшнему, я объяснил миссис Марбург, что, согласно закону, персонал больниц, а также частные практикующие врачи обязаны сообщить в полицию обо всех серьезных ранениях и травмах.
– Вы говорите о Лупе?
– Да. Я вызвал «скорую помощь» и отправил его в больницу.
– Что-нибудь серьезное?
– Боюсь сказать. Я – терапевт, по черепно-мозговым травмам не специалист, а эти ушибы области головы –
вещь довольно сложная. Я передал его в руки отличного специалиста – доктора Сандерленда из больницы Св. Иоанна.
– Луп в сознании?
– Да, но говорить о случившемся отказывается. – Доктор сжал пальцами мою руку повыше локтя. От него исходил какой-то сосновый аромат, от которого мне захотелось чихнуть. – Вы знаете, кто ударил его по голове?
– Семнадцатилетняя девушка. Луп, вероятно, стыдится этого.
– Вы знаете ее имя?
– Сэнди Себастьян.
Он недоверчиво нахмурился.
– Это точно?
– Да.
– Но Сэнди вовсе не хулиганка.
– Насколько хорошо вы знаете ее, доктор?
– Осматривал ее раза два как врач. Несколько месяцев назад. – Его пальцы опять сомкнулись на моей руке. – А
что произошло между нею и Лупом? Он пытался напасть на нее?
– Как раз наоборот. Нападавшими были Сэнди и ее приятель. Луп же защищал себя и, как я предполагаю, мистера Хэккета.
– Что произошло с мистером Хэккетом? Мне-то вы можете сказать, ведь я – его врач. – В голосе Конверса, однако, властных ноток не прозвучало. Он выглядел и держался, как врач, обслуживающий высшие слои общества и зарабатывающий на жизнь тем, что умеет говорить с богатыми пациентами, соблюдая правильную интонацию. – Он тоже ранен?
– Он похищен.
– Ради выкупа?
– Очевидно, из хулиганских побуждений.
– И это совершили мисс Себастьян и ее друг?
– Да. Минувшей ночью я поймал Сэнди и вернул домой. Она у родителей в Вудлэнд-Хиллз. Состояние у нее не очень хорошее – явная душевная депрессия, и, по-моему, ей нужно показаться врачу. Если вы ее врач...
– Я не ее врач. – Доктор Конверс отпустил мою руку, словно я внезапно стал заразным. – Видел ее только раз, прошлым летом, и с тех пор – нет. Не могу же я ехать к ним домой и навязывать ей свои услуги.
– Да, пожалуй. А от чего вы лечили ее летом?
– Как врачу, с профессиональной точки зрения, мне вряд ли было бы этично рассказывать вам об этом.
Контакт между нами внезапно нарушился. Я направился в дом говорить с миссис Марбург. Она находилась в гостиной, полулежа в кресле спиной к окну. Под глазами у нее набрякли синеватые мешки. С прошлого вечера она не переодевалась.
– Ну что, пока не везет? – голос у нее был хриплый.
– Нет. Вы спали?
– Глаз не сомкнула. Ужасная ночь. Не смогла вызвать сюда ни одного доктора. Когда наконец приехал доктор
Конверс, то стал настаивать, чтобы я сообщила в полицию.
– Считаю, что это хорошая мысль. Им нужно все рассказать. Они сумеют сделать то, чего я не смогу, даже подключив тысячу человек. Полиция располагает, к примеру, новейшей компьютерной системой обнаружения автомобилей на территории всего штата. А самое лучшее, что мы можем сейчас сделать, – это обнаружить местонахождение машины Сэнди Себастьян.
Шумно, не разжимая зубов, она втянула воздух.
– Никогда бы не слышать об этой мерзавке.
– Я поймал девушку, если это известие вас хоть как-то успокоит.
Миссис Марбург выпрямилась в кресле.
– Где она?
– Дома, у отца с матерью.
– Жаль, что вы не привезли ее ко мне. Много бы я дала за то, чтобы узнать, что у нее в голове. Вы допросили ее?
– Немного. Сама она ничего не желает говорить.
– Каковы ее мотивы?
– Одна злость, насколько я могу судить. Порывалась постоянно причинить боль своему отцу.
– Тогда почему бы, бога ради, им не похитить его?
– Не знаю. У девушки были какие-нибудь нелады с вашим сыном?
– Разумеется, нет. Стивен очень хорошо относился к ней. Но, конечно, особенно дружила она с Гердой.
– А где миссис Хэккет?
– Герда у себя в комнате. Да пусть себе спит, помощи от нее никакой. Ничем не лучше Сидни.
Она говорила нетерпеливо и раздраженно, находясь на грани отчаяния. Миссис Марбург была, очевидно, из числа тех упрямых натур, которые реагируют на случившееся, стремясь полностью овладеть ситуацией и принимая все решения самостоятельно. Но сейчас ситуация ускользала из ее рук, и она понимала это.
– Вам нельзя постоянно бодрствовать и все делать самой. Дело может превратиться в долговременную осаду. И
закончиться оно может плохо.
Она наклонилась вбок, в мою сторону.
– Стивен мертв?
– Нам приходится считаться с такой возможностью.
