Мы подъезжали к городу, и Вилли сосредоточился на управлении машиной. Он поставил «ягуар» в подземном гараже на Геари-стрит. Я поднялся с ним в его офис, чтобы узнать, не звонил ли его человек, следящий за Флейшером.
Оказалось, что звонил. Флейшер расстался с Блевинсом в пансионате и во время этого телефонного звонка находился в мастерской фотокопирования. Мастерскую эту он посещал уже во второй раз. Раньше он заходил в нее по пути в пансионат.
То же самое сделал и я. Мастерская ксеро- и фотокопирования размещалась в узкой лавчонке на Маркет-стрит и обслуживалась одним человеком. Когда я вошел, худой и кашляющий мужчина работал с копировальной машиной.
За пять долларов он тут же рассказал мне, с чего Флейшер снимал копии. В первый раз была страница какой-то старой газеты, а во второй – еще более старое свидетельство о рождении.
– Чье свидетельство?
– Не знаю. Впрочем, минутку. Кого-то по имени
Джаспер. По-моему, это не фамилия, а имя.
Я подождал, надеясь, что он припомнит что-нибудь еще, но тщетно.
– А что было в газете?
– Я не читал. Если бы я читал все, с чего снимаю копии, то давно бы ослеп.
– Вы сказали, что газета старая. Какого года?
– На дату я не посмотрел, но бумага сильно пожелтела.
Пришлось обращаться с ней очень осторожно. – Он закашлялся и машинально закурил. – Это все, что я могу сообщить вам, мистер. А в чем, собственно, дело?
С этим вопросом я направился в пансионат Боумэна.
Это было мрачноватое здание из серого кирпича, четыре ряда окон которого, разделенные равными промежутками, придавали ему сходство с локомотивным депо. К некоторым окнам со стороны улицы были приколочены деревянные ящики, служащие холодильниками.
В вестибюле собралось много пожилых мужчин. Любопытно, где находились женщины?
Один из мужчин сказал мне, что комната Альберта
Блевинса на третьем этаже в конце коридора. Поднявшись по лестнице, я постучал в дверь. Хриплый голос спросил:
– Кто там?
– Меня зовут Арчер. Хотелось бы поговорить с вами, мистер Блевинс.
– О чем?
– О том же, о чем говорил тот человек передо мной.
В замке повернулся ключ. Альберт Блевинс приоткрыл дверь на несколько дюймов. Он оказался не особенно старым, однако прожитые годы упрямо клонили его к земле, а изборожденное морщинами лицо несло на себе печать постоянно преследующих неудач. Голубые ясные глаза смотрели на окружающий мир с тем непостижимо наивным выражением человека, которого так никогда по-настоящему и не допустили в общество других людей.
Раньше таких можно было встретить в заштатных городишках, на дорогах, в пустыне. Сейчас их собрали в полых внутренностях крупных городов.
– А заплатите вы мне тоже, как тот человек?
– Это сколько?
– Тот человек дал мне пятьдесят долларов. Спросите у него самого, если мне вы не верите. – Ужасное подозрение вдруг исказило его лицо. – Слушайте, а вы не из службы обеспечения неимущих?
– Нет.
– Ну, слава богу. А то стоит тебе немного повезти, как ровно на эту же сумму они сокращают твое пособие, и плакала твоя удача.
– Ну, это они, конечно, зря.
То, что я согласился с Блевинсом, понравилось ему. Он открыл дверь шире и пригласил меня войти. У него была квадратная, три на три метра, комнатушка, в которой стояли стол, стул и кровать. Из единственного окна вниз спускался металлический желоб аварийного противопожарного выхода, словно корректорский знак, перечеркивающий орфографическую ошибку.
В комнате ощущался слабый кисловато-затхлый запах времени. Насколько я мог судить, он исходил из чемодана искусственной кожи, лежащего на кровати. Часть его содержимого была разложена на столе, словно Блевинс упорядочивал свои воспоминания и раскладывал их для продажи.
Некоторые предметы можно было узнать по внешнему виду: рыболовный нож с широким лезвием, к которому, словно засохшие слезы, пристало несколько старых рыбьих чешуек, бланк брачного свидетельства, прорезанный на сгибах глубокими складками, пачка писем, перевязанная коричневым шнурком от ботинок, несколько винтовочных пуль и серебряный доллар в сетчатом мешочке, небольшое шахтерское кайло, две старинные трубки, кроличья лапка непонятного происхождения, сложенное чистое белье и носки, стеклянный шарик, внутри которого возникала снежная буря, если его встряхнуть, павлинье перо с расписным глазом и орлиный коготь.
Сев за стол, я взял брачное свидетельство. Оно было выдано муниципальной регистратурой и констатировало, что Альберт Д. Блевинс сочетался браком с Генриэттой Р.
Краг в Сан-Франциско 3 марта 1927 года. Генриэтте в то время было семнадцать лет, Альберту – двадцать, следовательно, сейчас ему должно быть за шестьдесят.
– Хотите купить мое брачное свидетельство?
– Мог бы.
