– Я немного мутировал, – в итоге сознался он.
– Немного? – уточнила блондинка.
– Смотря с чем сравнивать, – пожал плечами парень. – Увеличилась сила и скорость, выросли волосы, которые, видимо, нельзя отрезать, и кожа стала гладкая, как у статуи. Ну и могу припечатать ладошкой.
– В смысле припечатать ладошкой? – недоуменно посмотрела на него Лиса.
– Так, на чем бы показать? – пробормотал Зефир и подошел к одному из довольно крупных стволов. Размахнувшись левой рукой, он влепил несильную пощечину бедному дереву, отчего послышался жуткий треск, а в стороны полетели кора и щепки.
Вытащив руку из отпечатка ладони, который образовался на стволе, молодой человек обернулся к остальным. Показывая эту свою способность, Зефир хотел добиться того, чтобы любые нехорошие мысли на их с Брутом счет сразу же выветрились, если, конечно, таковые вообще присутствовали у собравшихся здесь людей.
Тем временем на лагерь вновь, который раз за день, опустилась мертвая тишина. Даже дети давно перестали играть и во все глаза следили за тем, что происходит.
– Очуметь! – первой отмерла рыжая, воскликнув эмоционально. – Ты везунчик, Зефир! Столько изменений и все положительные!
Глаза у нее светились, а интонации были радостными, однако, как моментально отрастающие волосы можно было отнести к положительным моментам, парень так и не понял, но благоразумно не стал спорить.
– А у енота, кроме разумности, есть что-то еще? – тем временем Варна подавила удивление и продолжила допрос.
Но юноше это уже достаточно сильно надоело. Зефир не понимал, зачем он вообще перед ними стал распинаться, отчего немного раздражённо закруглил тему:
– Вот найдите его и спросите. И спасибо за еду, но я, пожалуй, пойду.
Подобрав копье, он развернулся к просёлочной дороге и негромко крикнул:
– Брут, я ухожу, если хочешь со мной, то идём.
– Стой! – опомнилась однорукая блондинка и быстро проговорила, – извини нас за это, но сам знаешь, что искаженные люди могут быть очень опасны для окружающих, причём даже не имея желания никому вредить. К примеру, лет двадцать назад мутировавший мужчина вышел из Выдоха и вроде бы никак не изменился внешне, однако его тело выделяло какой-то смертельный яд, что был для него безвреден, но убивал людей вокруг особо мучительной смертью. Он никому не хотел причинять вреда, но из-за того, что сам был не в курсе своих особенностей, погубил целый посёлок.
Услышав это, Зефир замер, а затем повернулся к группе. Варна, заметившая, что её слова услышали, незамедлительно продолжила:
– Я предлагаю тебе остаться и идти вместе часть пути. Даже если мы никого не встретили в прошлые два дня, это не значит, что здесь нет чудовищ. А вместе у нас будет гораздо больше шансов на выживание.
Хотя парень и привлёк её внимание своей незаурядностью и поведением, она бы ни за что не оставила его в группе в обычных условиях, поскольку он был очень странным искаженным. Тем не менее выбора особого не было, им и так везло в последнее время не повстречать монстров, но если в будущем на пути попадутся хотя бы пара отбившихся от стаи чудищ, то была велика вероятность, что кто-нибудь из детей не выживет, а женщина очень сильно хотела этого избежать. К тому же с людьми должно было работать абсолютно то же правило, что и с стихийно образованными магическими предметами, и очень вряд ли у молодого человека перед ней были ещё какие-то способности или особенности.
Зефир же в этот момент задумался. По-хорошему, Варна была права, и в группе было гораздо легче выжить, чем в одиночку, в случае неприятностей. Но вот насколько ей можно верить - открытый вопрос. Окинув взглядом эту разношёрстную компанию, парень остановил свой взгляд на детях. Они, включая Хагга, явно не особо понимали, что происходит, и волновались, инстинктивно оказавшись рядом с блондинкой и рыжей, ища у них защиты, что говорило само за себя.
Постояв ещё немного, молодой человек в итоге плюнул и решил довериться однорукой:
– Хорошо, я согласен.
– Спасибо, – посмотрев Зефиру в глаза, Варна вложила в это слово максимум признательности, а следом, как ни в чём не бывало, спросила, – так какие ещё особенности появились у Брута?
…
Стоянку они покинули через час, но теперь замыкающим был Зефир, справа от которого вальяжно шёл енот. Путь по дороге, хоть и заброшенной когда-то, оказался гораздо удобней, чем продираться через заросли на берегу реки, поэтому молодой человек шёл практически не напрягаясь, а увеличенная выносливость позволяла поддерживать заданный и не очень высокий темп чуть ли не до ночи.
Его розовые шлепки пока ещё держались, но смотреть на них без сожаления после стольких пройденных километров было уже нельзя. И скоро должен был встать вопрос об их замене. Скатерти, кстати, было хоть бы хны, а по ощущениям юноши она даже грязь и пыль неохотно собирала, стараясь всегда оставаться чистой. И было вполне возможно, что именно по этой её особенности Варна поняла, что на Зефире был не совсем обычный предмет.
