В общем, оставив после себя штук двадцать туш неразделанных чудовищ благодаря разбушевавшемуся Леопольду и добыв всего две лапы — большее количество просто не помещалось в Холодок, — группа наконец выбралась из буйной растительности и снова вышла на открытую равнину. Или, скорее, холмы с множеством камней и перепадов высот.
— Что это там? Поселение? — указал в сторону Леопольд, заметивший что-то на горизонте.
Сколько бы Зефир ни силился, но ничего разглядеть так и не смог, но не доверять глазам товарища не было смысла, поэтому он предложил:
— Пойдем проверим. И высматривайте большие валуны, один из них может быть нашей целью.
Минут через пять командир наконец разглядел очертания разрушенных строений, а когда парни подобрались ближе, стало кристально ясно, что эти безжизненные руины когда-то были небольшой деревней. Однако это не было бы Выдохом, если бы товарищи не обнаружили среди разрушений практически целое деревянное и одноэтажное здание, стоявшее посреди бывшего селения.
Дойдя до границы деревни, но не заходя на территорию развалин, отряд остановился, чтобы все внимательно осмотреть, а Леопольд, оторвавшись от разглядывания целого домика и окрестностей вокруг него, проворчал:
— Опять какой-нибудь сраный хранитель места. Как ты вообще умудрился поверить чудовищу, я до сих пор не понимаю.
— Не факт, — обернулся к нему Зефир. — Время в Выдохе, в принципе, ведет себя странно. А что касается доверия… Как бы тебе объяснить? Мысленное общение с Лакомкой было не только обменом картинок, но и эмоций, и намерений. То есть солгать было невозможно: вложенные чувства сразу бы выдали несоответствие отправленной картинке. Поэтому я так легко принял ее и не стал вредить.
— Вот оно что… — протянул чернявый, основательно задумавшись.
— Брут, чувствуешь что-нибудь? — тем временем командир группы обратился к еноту.
Тот неуверенно покачал головой в отрицательном жесте, а затем почему-то закивал, будто бы сам не понимал, что ощущает. Заметив его реакцию, парни переглянулись.
— Полезем? — уточнил Леопольд.
— Само собой.
Убрав щит за спину, чтобы освободить руку, Зефир осторожно и медленно двинулся среди руин домов. Все строения в округе, кроме их цели, развалились и сгнили до основания, так что делать там было нечего. Да и Брут молчал, поэтому команда миновала остатки построек, пересекла то, что раньше было улицей, а теперь заросло травой, и подобралась к входной двери уцелевшего дома. Дёрнув за ручку и потянув её на себя, Зефир приготовился к неприятностям. Однако ничего не произошло, а помещение встретило их тишиной и запустением. Ну и, конечно, здесь было очень пыльно и темно.
Меж тем отряд оказался в некой центральной комнате, где посреди стоял грубый деревянный стол с парой лавок вокруг, а вдоль стен — несколько шкафов и полок, открытых и пустых.
— Леопольд, сделай-ка нам факел.
И пока товарищ возился позади, командир с интересом подметил, что помещений здесь было несколько: с левой стороны чернели проходом две открытых двери, а по правую руку находилась еще одна комната, но, в отличие от двух других — закрытая. Внезапно в комнате стало гораздо светлее, а Зефир, взяв в руку протянутый ему факел, двинулся налево.
Это когда-то была спальня, судя по всему: пустая кровать с разбитым днищем и такой же пустой шкаф на это прямо намекали. У стены был сохранившийся стол с табуретом, а над ними висели на верёвочке и гвоздях две деревянные рамки для небольших картин. Только вместо живописи внутри у них было какое-то белое, пустое покрытие.
— Наша цель? — тыкая пальцем в непонятные штуковины на стене, уточнил у Брута командир.
Енот переместился на стол и замер, уставившись на рамки. Прошло, наверное, секунд десять, прежде чем он кивнул и негромко тявкнул.
— Так хорошо, и что они делают? — вручив факел Леопольду, молодой человек протянул руку, снял со стены обе доски из странного материала и положил их на стол рядом с Брутом.
Мохнатый посмотрел на них, а затем приложил свои лапки к раме. Постояв так несколько секунд, он полез в свою заплечную сумочку и начал доставать оттуда разнообразные вещи. На стол легли какие-то камушки, стебельки и прочая дребедень, а следом появилась небольшая записная книжка в кожаном переплете. Однако было очевидно, что искал енот не её, продолжив рыться в сумке.
Ради интереса Зефир взял в руки книжицу и пролистал её. Помимо каких-то каракулей непонятного назначения, он нашел тот старый и кривой рисунок с четырьмя девчонками из повозки. Однако на этот раз рядом было добавлено еще четыре абстрактных фигуры, снова размещенные по размерам их верхних достоинств, которые мохнатый прорисовывал с особой тщательностью: девушка с мечом, девица с хлыстом, следующая — с глефой, а замыкала композицию девушка с луком и кошачьими ушами. Причем последняя была обведена несколько раз в кружок.
