Командир покосился на мохнатого, но говорить ничего не стал, отложив записную книжку обратно на стол, а Брут тем временем наконец-то вытащил из сумки завернутый в тряпицу уголек и начал чиркать им что-то на белой поверхности одной из досок. Удивительно, но абсолютно такой же рисунок практически сразу начал появлялся на втором предмете, а енот прекратил свое занятие и выжидательно посмотрел на парней.
— Занятно, но бесполезно, — выразил мнение Леопольд, рассматривая идентичные рисунки.
— Не знаю, не знаю, — потер подбородок Зефир и достал металлический диск, разложив тот на полу, а затем положил обе доски сверху, мысленно активируя его.
Недавно найденный двойной артефакт пропал, а командир, убрав обратно в сумку диск, радостно заметил:
— Удобно же!
— Сам за ними будешь нырять, когда они понадобятся, — проговорил чернявый.
На что товарищ просто отмахнулся — слюни его не страшили. Осмотрев еще раз внимательно спальню и не обнаружив больше ничего интересного, Зефир скомандовал:
— Идем в следующую комнату.
Второе помещение с левой стороны тоже было спальней, однако ничего интересного в нем не оказалось, и отряд поспешил к последней закрытой двери в правой части дома. Войдя в комнату, оказавшуюся небольшой кухней, парни осмотрелись. Кроме ржавой плиты, стола и стеллажа, ничего особенного здесь не было, если, конечно, не считать новенький сервиз из белой керамики, стоявший на одной из полок.
— Ничего себе, — присвистнул чернявый, обращая внимание на сильно выделяющуюся деталь. — Брут?
Мохнатый, тем временем, очень долго всматривался в набор посуды, состоящий из семи чашек и заварника, пока не пожал плечами и отрицательно не замахал головой, давая понять, что это не артефакт.
— Сервиз, наверное, сам по себе очень дорого стоит, — Леопольд подошел к полке и взялся за заварник, поворачивая его боком.
— Красивая работа и недешевый материал. Думаю, цена будет большой, — согласился командир, а тем временем носик, за который ухватился чернявый, треснул, оставшись у юноши в руке.
— Ой.
— Или не будет, — хохотнул Зефир.
— Вот дерьмо… — попытался приделать обратно оторванную часть товарищ, но, естественно, это было невозможно.
— Надо бы подумать, как нам чашки упаковать, — тем временем осмотрелся командир. — Пойду посмотрю в других комнатах какую-нибудь ветошь.
Юноша ушел, а смущенный Леопольд, выкинув носик, очень осторожно достал одну из чашек и осмотрел ее на предмет повреждений. Каких-то трещин и сколов у нее не было, а чернявый под заинтересованный взгляд енота, зачем-то воровато оглянувшись по сторонам, промыл из фляги посуду от грязи и пыли, а затем налил туда воды и, оттопырив мизинец, отхлебнул, причмокивая и изображая аристократа, как они ему виделись.
— Щекотно! — неожиданно раздался странный и тонкий голосок. — Хватит из меня пить, дылда!
В тот момент глаза у Леопольда и стоящего рядом енота округлились до размеров блюдец, а парень еще и воду выплюнул фонтаном изо рта. Следом чашка была отправлена в угол комнаты, откуда послышался громкий звон разбитой посуды, а с полки, на которой стоял набор, вразнобой раздался хор тоненьких и кошмарно звучащих голосков:
— Он убил беленького!
— А-а-а-а-а-а, мой краник! Мне отломали краник!
— Заварнику сломали краник!
— Убьем козлов!
— Да, выпотрошим их!
Тем временем енот и человек с неверием смотрели на стеллаж, где ожили чашки. Если бы это были просто голоса, то, возможно, все было бы не так пугающе и сюрреалистично. Однако посуда отрастила себе маленькие беленькие ножки и ручки, а на их боках появились красные глаза и пасти с частоколом зубов. Не прошло и пары секунд, как первая из чашек расправила свои ручки в стороны и бросилась с полки вниз, прямо на Леопольда. Ещё через миг за ней последовали другие, а последним спрыгнул заварник с обломанным носиком и зверским выражением на «лице», требующим крови.
Хоть товарищи и замерли ненадолго от неожиданности, но это не значило, что они застыли на месте, и буквально сразу же енот мигнул в пространстве, убираясь с траектории полета бешеной утвари, а Леопольд попросту отскочил назад, сшибая стоявший позади него стол и отправляя его в стену, об которую тот благополучно и окончательно расколошматился. В итоге живая посуда под звуки бьющейся керамики угробилась об пол в едином порыве, разбросав по нему свои черепки, а через секунду в комнату влетел Зефир с оружием наголо.
— Какого хрена⁈ — осматриваясь, вымолвил он потрясенно.
Брут и Леопольд повернулись к нему и только растерянно хлопали глазами, затрудняясь объяснить, что это такое сейчас было.
— Не пострадали? — Зефир перевел взгляд на парочку.
Первым пришел в себя енот, который возмущенно тявкнул, тыкая лапой на усыпанный остатками чашек пол.
— Если только морально, — отмер Леопольд. — Пойдем уже отсюда искать эти каменные бошки.
