Тот явно не ожидал подлой атаки с тыла и громко заорал. В этот же момент активизировался енот, который принялся с новой силой отвоевывать у отвлёкшегося противника пожранные части. И в итоге у них получился своеобразный бутерброд, где двумя кусками хлеба были зверь и облако, а колбасой — человек, который из агрессора в одночасье превратился в жертву насилия.
Никаких сюрпризов больше не произошло, а странный парень, после того как его «доели» двое еще более странных напарников, издав напоследок разочарованный вой, перестал существовать. К слову, после своеобразного пира облако прибавило в размерах, а енот полностью восстановился и даже чуть-чуть подрос.
Тем не менее видение для Зефира на этом не закончилось. Брут и сгусток оказались напротив друг друга и замерли. Командир не знал, общались ли они каким-то образом или просто смотрели. Однако в какой-то момент зеленоватое облако втянулось в зверя, смешиваясь с ним, и именно в этот миг молодого человека выбросило обратно в реальный мир.
Посмотрев на разлепившего глаза и сладко зевнувшего енота у себя в руках, Зефир покачал головой. На анализ всего, что произошло с ним в этой стремной пещере, не было времени. А главным сейчас было убраться отсюда подальше, пока это место не преподнесло ещё какой-нибудь жуткий сюрприз.
Добравшись до туннеля, где его уже ждали, Зефир поставил мохнатого наземь и проговорил:
— Пойдемте скорее отсюда!
Возражений не последовало, хотя по виду Ночки, та очень хотела что-то сказать или спросить, но воздержалась, и вскоре все пятеро, оказавшись в первой пещере, остановились перевести дух.
— Зефир, — обратилась к молодому человеку длинноволосая, а затем задала очень странный вопрос, — ты видел?
— Причину, по которой вас изгнали? — уточнил парень.
Было очевидно, что Леопольд рассказал девушкам о произошедшем, не забыв добавить подробностей о том, что командир смотрел практически все воспоминания вместе с их владельцами.
— Нет, — удивила пепельноволосая. — То, как я мылась!
Услышав это, юноша внезапно и отчетливо вспомнил, как в одной из сценок голая Ночка тщательно намыливала свои огромные сокровища, и завис, в то время как на его лице появилось то самое дебильное выражение, которое даже ему не нравилось.
— А-а-а! — схватилась девушка за голову. — Убейте меня!
На предложение возвращаться в город вместе, поступившее от Веселины, командир ответил согласием. Несмотря на то что парни не выполнили ни одной из поставленных на этот поход целей, Зефир после всего случившегося решил не искушать судьбу. К тому же недавние видения конкретно загрузили молодого человека, отчего он был крайне не собран.
И если в историях, случившихся с Леопольдом и девушками, всё было более-менее понятно, хотя, конечно, некоторые вещи вызывали крайнюю степень недоумения, то вот, что привиделось непосредственно ему, а также еноту, требовало анализа. Кстати, Брут на соответствующие вопросы только плечами пожимал — то ли не знал, то ли не хотел говорить, — и молодой человек не стал давить на мохнатого, попытавшись разобраться во всём сам. Однако пока выходило негусто:
Так, у Зефира очевидно было какое-то покрытое мраком неизвестности прошлое до того, как он попал под гору, о котором он ничего не помнил. Причем настолько нестандартное, судя по видениям, что юноша не исключал наличие у него в ранние годы крайне тяжелого случая шизофрении с необычайно реальными приходами, как у грибного наркомана.
Вторая странность, не дававшая покоя — сценка с енотом. Очевидно, что сознание мохнатого пыталась съесть какая-то сущность, принявшая облик черноволосого уродца. Где зверь ее подцепил и каким образом, было не совсем ясно. Но, скорее всего, это произошло в момент, когда Зефир нашел Брута, валяющимся в лесу рядом с Хребтом русалки. Ведь в то же самое время там произошел Выдох, который мог и послужить причиной того, что в енота вселилась эта дрянь.
Далее, Брут победил ее при посильной помощи зеленоватого облачка и поглотил, а затем слился с нежданным помощником, в результате чего и получился слишком умный енот, который терроризировал командира в первые дни в лесу.
И больше всего вопросов здесь вызывала не потусторонняя дрянь, а облако, с которым Зефир почувствовал родство. У молодого человека даже складывалось впечатление, что это был кусок его самого, оторванный кем-то и запиханный в мохнатого.
В общем, обе эти истории попахивали какими-то жуткими секретиками, а парень затруднялся сказать, хочет ли он вообще знать об этом.
— Зефир, у тебя еда не подгорит? — поинтересовалась Ночка, сидящая по правую руку от молодого человека.
— А? — оторвался от размышлений командир. — Нет, это артефакт. В нем ничего не может сгореть.
Остальная команда в данный момент расположилась рядом и занималась своими делами. Это был очередной привал в череде таких же остановок, а идти до Перекрестка осталось всего ничего.
— Просто ты так глубоко задумался, что я испугалась, — пояснила девушка.
