— А он не умеет, — пожал плечами чудовищный алхимик и удивил еще больше, когда продолжил, — мастер Мияр, в общем-то, со мной возится только по одной причине — хочет, чтобы я поделился с ним знаниями.
— Хрена себе… — выражение лица у чернявого сейчас напоминало физиономию Эдена, когда товарищи показали ему хрустальные цветы.
Да и Зефир был знатно удивлён. В понимании друзей Кветко был просто хорошим человеком, который решил помочь единственному сыну своего друга, а не это вот всё. Конечно, Эден мог и приврать, но зачем ему это делать? Ведь узнать, умел ли мастер Мияр проводить первую эволюцию, можно было в течение пары минут, просто спросив его самого об этом.
По сути, молодой чудовищный алхимик остался один на один со всем миром. Это была дерьмовая ситуация, когда тебе не на кого положиться, не прибегая к оплате золотом или услугами. А командиру даже стало немного жалко парня.
— Ну, да, такой вот у нас мир, — внешне безразлично заметил Эден. — В общем, вы можете посмотреть и поспрашивать у других чудовищных алхимиков на тему проведения первой эволюции, и, вероятно, даже найдете кого-то, но придется много заплатить.
— Насколько ты уверен в своих силах? — поинтересовался Зефир.
Их собеседник задумался ненадолго и ответил:
— Не буду врать про сто процентов, так как это, в принципе, невозможно, и в любой операции всегда есть риск, но девяносто пять я вам дам, — голос юноши сквозил верой в собственные силы, а товарищи даже почувствовали некоторую неловкость из-за того, что усомнились в нём.
— Отлично, — хлопнул по коленке командир. — Тогда до завтра.
— И с вас еще три серебряных за остальные ингредиенты для эликсира, — кивнув и улыбнувшись, произнес Эден.
Покинув чудовищного алхимика, Леопольд и Зефир направились в «Поцелуй», а Брут, сообщив, что ему нужно отлучиться по своим енотьим делам, под подозрительный взгляд командира, посеменил в совсем другую сторону.
Оказавшись в переулке, он оглянулся по сторонам и, никого не заметив, пропал, переместившись своей способностью на одну из крыш. Откуда, где бегом, а где своим умением, начал передвигаться в одном ему известном направлении.
Вскоре район искателей остался позади, и енот попал в северную часть города. Дома здесь были зажиточными, а улицы гораздо чище. Да и всяческих маргиналов практически не было. Тем не менее, мохнатого это интересовало постольку-поскольку, а он, перепрыгнув пару крыш, оказался рядом с трубой на двухэтажном доме, откуда открывался отличный вид на площадку, где сейчас занимались мечом две отдельные группы. Первая состояла из семи парней примерно двадцати лет, но она никакого внимания от енота не удостоилась. А вот вторая, включающая в себя четырех молодых и атлетичных девушек, его очень интересовала.
Возбужденно хихикнув, Брут достал из рюкзачка монокль и приложил его к глазу. Артефакт сразу же прилип, а мохнатый начал наслаждаться зрелищем, как четыре красотки прыгают и скачут, размахивая учебными клинками. С учетом сегодняшнего полного провала в купальнях, зверю срочно требовалась отдушина, которую должны были предоставить ни о чем неподозревающие девицы внизу.
Тем временем на площадке рослая брюнетка наклонилась, чтобы подобрать выпавший из руки меч, а Брут перевел на неё свое внимание, отчего его морда растянулась в довольной и жутко похабной улыбке.
— И что там такого интересного? — внезапно раздался над ним любопытный женский голос.
Шерсть на затылке Брута моментально встала дыбом, а зверь, перепугавшись до мокрых штанов, подскочил, разворачиваясь к угрозе. Между тем позади него на той же самой крыше обнаружилась очень красивая женщина с длинными черными волосами, одетая в дорожный костюм и почему-то тапочки. Однако ни новая внешность, ни одежда не могли обмануть обоняние зверя — перед енотом стояла та самая женщина-монстр из башни, от которой товарищи якобы успешно скрылись.
— Дай посмотреть, а? — она протянула руку, а Брут безропотно снял с глазницы монокль и передал его грабительнице.
Силу этого существа он видел лично и даже чувствовал на себе, поэтому, не раздумывая, принял решение не чудить и выполнять любые требования. Все-таки он ценил свою меховую жизнь, которую его собеседница могла оборвать мановением пальца.
Брюнетка тем временем приложила артефакт к глазу и сначала с любопытством посмотрела на занимающихся девчонок, пробормотав: «Вот оно что…», а затем перевела взор на взмыленных парней и их мускулистого тренера.
Через миг её губы растянулись в похотливой улыбке, а женщина присела на корточки рядом с трубой и захихикала.
Брут пару раз моргнул шокировано, однако быстро пришел в себя, начав просительно и тихо потявкивать, отвлекая от постыдного занятия древнее чудовище.
— Отстань, — отмахнулось оно, но, когда мохнатый изменил тон на жалобный, внезапно сжалилось, — ладно, будем смотреть по очереди…
В тот день многие прохожие на улице рядом со школой меча еще долго могли слышать попеременно звучащее откуда-то сверху пугающе-похабное хихиканье на два разных лада, от которого мурашки толпами маршировали по коже.
