Сосны. Высокие колючие вершины над моей головой. Всё что я вижу. Всё, что я чувствую, так это резкая боль в спине.
Мне потребовалось немало усилий, чтобы повернуть голову и впритык увидеть лицо. Знакомый не аккуратный треугольник, по которому вниз опускалась капелька свежей крови.
Как сейчас помню тот ужас, который я испытал опустив взгляд вниз. Настоящие кишки, вылезшие на сырую землю, окрасив в красный местный лес.
Дэн. Жестоко убитый парниша, который подняв голову в последний раз любовался на полную луну. Идеально белый сияющий месяц, освещавший невероятно старое сморщенное лицо. Безжизненное лицо, в котором ясно читалось удивление. А что, любой удивиться резко упавшему подростку на место твоего убийства.
Лицо старика показалось мне до боли знакомым. Настолько, что даже видя его в своих фантазиях я всё равно понимал, что знаю убийцу, отказываясь в это верить. Словно он вылез из моих снов, постав тёмным силуэтом над моей головой.
В своих руках он держал блестящий кухонный нож. Он был хорошо со мной знаком. Чертовски хорошо, проткнув собой моё плечо. Любимое оружие Майкла тогда держал мистический старик, вокруг которого собрались тени в мантиях.
Этот человек резко вынырнул из воды. Это был он, мистический убийца, силуэт которого я принял за жуткое видение. Силуэт из моих снов появился буквально из неоткуда, и мне не потребовалось много времени чтобы понять– это был Майкл, в таком амплуа больше схожий на Михаила.
Вены всё также покрывали его лицо, высасывая остатки жизни. Это было его настоящее лицо– лицо человека, прожившего сто лет. Именно так он и должен выглядеть, а ни как забавный модный наркоман в молодёжном спортивном костюме.
Его черты лица были абсолютно идентичны со своей молодой версией. Он остался тем же человеком, просто резко постаревшим на несколько десятков лет, притом продолжая стареть всё больше каждую секунду.
Дикие глаза– вот они точно были схожи с тем двадцатилетним парнем. Безумный жестокий взгляд, по котором читалась чистая ненависть в своём типичном представлении. Они до сих пор горели белыми огнями, стреляя на меня.
Ярко белые волосы резко поседели. От густой молодёжной шевелюры, словно руины города-призрака остались несколько седых волосин.
В трясущихся сморщенных руках мистический персонаж держал тот самый кухонный нож, по серебряному лезвию которого стекали капельки воды. Толстая чёрная рукоятка, острый верх отбивающий свет луны.
Опять я помню этот момент словно сквозь замедленную съемку. Ярослав, потрёпанный этой ночью, грязный и уставший, смотрит обнадёженными глазами в мою сторону. Он даже и не знает, что за ним из темноты вырос силуэт невероятно старого мистического человека.
Вынырнув из воды, Майкл стал другим. Искаженной версией самого себя.
Я даже и не смог издать звука, прежде чем он представил острое орудие к жилистой шее моего друга. Тяжело дыша, широко раздувая свои ноздри он носом уткнулся в его грязные волосы, на которых слоем уложились клубы пыли после жуткой аварии.
Трясущиеся руки готовы были одно лишь единственное движение, чтоб разрезать его горло на две части.
Мышцы на лице Ярослава хаотично дёргались, подскакивая каждую секунду в разных местах. Он боялся опускать глаза, чтоб увидеть очередную возможность его скорой гибели.
Он проклянул те минуты, когда улыбаясь ответил мне: «Конечно я с тобой!». Он ненавидел себя за это. Просто ненавидел за то, что был через чур наивен и любопытен, нерассудителен и глуп перед тем как явиться в настоящий ад.
– Хи-хи-хи– мерзкий смех старого человека эхом раздался по лесу, отбившись от безлюдных тёмных просторов. Его хохот стал ещё омерзительнее чем был ранее, это был не просто гундосое молодёжное выражение эмоций. Надрывистые звуки, которые прорывались через его хрип. Он смеялся поднимая глаза на меня и смотря фирменным безумным взглядом. Такого взгляда я не видел никогда до этого. Я его никогда не забуду– Весьма удивительно что я дал тебе, на секунды, одолеть меня– опаснейшего убийцу за Асю историю города– он задумался, отведя голову от Ярослава– Хотя, погоди, что уж там города? За всю историю этой грёбанной прогнившей страны.
Он опять жутко рассмеялся, на этот раз выдавливая смешок через старческий кашель.
