– Я– стану легендой. Ты думаешь о ком напишут в учебнике через двести лет, чтоб такие же безмозглые туповатые создание вроде тебя скучая разглядывали картинки? Трампа? Он там будет. Путина? Конечно, скорее всего, но он будет на запылённой странице с очередными историческими личностями похожими на всех. Но обо мне будут солгать жуткие истории, которые напуганные мамаши будут рассказывать детям перед сном. Человек, на протяжении века убивающий невинных подростков? Ты слышал что-нибудь похожее? Чикатило– его наказали. Джек Потрошитель убивал проституток, по которым никто не горюет спустя века. А вот человек, который остался безнаказанным, унеся с собой могилу сотни детских жизней– это сведёт мир с ума. Согласись, все же по-настоящему бесятся от одной лишь мысли того, что ихнюю устоявшуюся веками зону комфорта, большой хлипкий розовый пузырь, может влезть что-то не поддающееся описанию.
– Так это и всё?– сквозь ритм звонкого биения сердца процедил я, не спуская глаз с напуганного друга– Просто слава? Банальное желание перевернуть мир как и у других психопатов?
– Хах– улыбнулся старик, обнажив гнилые зубы– Как же много ты не знаешь, сосунок.
Он поднял свободную руку, схватившись пальцами за седые волосы, которые слегка раздувал ветер.
Одним резким движением, он вырвал бледную прядь со своей головы. Смотрелось это весьма мерзко.
На месте волос красовалась блестящая лысина, которую по одной начали заполнять распухающие вены.
Паутина, начавшаяся на лице продолжилась.
Я пытался хоть как-то тянуть время, надеясь на чудо и отводя момент, когда безумец дёрнет рукой перерезав горло Ярослава.
– Подростки. Почему они? – дрожащим от страха голосом спросил я, ногами закопавшись в зыбкий песок.
– Подростки, хах – улыбнулся старик – Вы существа с наибольшим количеством страхов. Все думают, что дети плача уткнувшись в подушку по настоящему бояться. Но нет. Не созревшие люди, находящиеся на грани навязывают себе любое безумство, засыпая уткнувшись в потолок продолжая накручивать. Вы уязвимы по настоящему. Неуверенные. Напуганные. Ищущие новых ощущений. Некоторые из вас, кроме редких исключений, просто потеряны. Запутанные в своих страхах. Единицы из них выпутаются, когда прийдёт рассвет этого времени. Но некоторые…
– Ты даже не оставляешь времени им выпутаться
– Не оставляю – согласился он – Всовывая нож всё глубже в ихние дрожащие от страха тощие тела.
– Но мир всегда расставляет все точки над «И» – тихо констатировал я, смотря в глаза друга которые как бы говорили «Ты ошалел?! Может хватит тарахтеть без умолку, пора убить этого психа!» – Рано или поздно тебя поймают. Когда нибудь это закончиться. То, как ты забираешь невинные души.
Маньяк в очередной раз жутко улыбнулся. Я успел возненавидеть ту улыбку за пару минут, которые бесконечно протяжно тянулись, поражая меня всё глубже с каждой секундой.
Лысый старик отходил дальше от меня, продолжая угрожающе держать нож у горла моего одноклассника. Он зашёл в тёмную воду по лодыжку. С далека казалось что его ступни исчезли, телепортировавшись в другую вселенную.
– Это никогда не закончиться. За мной прийдут другие. Еще один человек, которым может стать кто угодно. Любой прохожий, которого ты и вовсе не заметишь во время ночной прогулки по улице. Я буду существовать вечно. Эта кровь, расчленение и ужас будет вечным. Мы везде. И если ты думаешь что это всё натворили эти старые сморщенные руки– ты ошибаешься, молокосос.
Я вдохнул чистый воздух, в котором сейчас уловил сдержанные нотки дыма. Видимо аромат горящего заброшенного здания медленно раздался по всему лесу, ненароком напоминая о жуткой трагедии.
«Прийдут другие»– старческий хрип эхом прозвенел в ушах, подгоняя мурашек бегающих в колоне на моей спине.
Перед глазами стала картина, которую я увидел оглядевшись после падения с сосны.
Чёрные мантии, которые делали из стоящих людей мистические силуэты. Ихние головы прикрывали массивные капюшоны. Их было много. Они все наблюдали за изувеченным трупом молодого мальчика.
«Видение»– вспомнил я голос улыбающегося врача в белом халате, от которой стойко пахло аскорбинатом кислотой– «Галлюцинации, вызванные на нервной почве после болезненного падения». Сейчас его уверенный диагноз звучал нелепее некуда. Неубедительно до чёртиков.
Яркие факелы. Мантии. И лишь одно лицо, блестящее под светом огня. Майкл. Он уверенно поднял нож над трупом.
Это все было по-настоящему. Я видел то что видел. Убийца и правда мог быть не один.
Зачем? Зачем в мирном тихом омуте завелось настоящее подобие братства, убивающее юных молодых людей?
Ради удовольствия? Звучит не убедительно.
– Мы везде. Мы наблюдаем за каждым ребёнком, посматривая в горящие окна. Смотря из шкафов, как малыши лежаться спать, снимая милые мохнатые тапочки-кролики. Дыша прямо на тонкую ногу, когда она случайно спадает с кровати.
