Он все же раздвинул и вторую ширму, стоявшую возле кушетки Вик.
– Простите, что не расшаркиваюсь и прочее, но времени мало – надо ехать в больницу. Пожалуйста, разденьтесь, мне надо осмотреть место кровотечения.
– Конечно, – кивнула Вик и стала стаскивать с себя пальто и жакет.
– Не стесняйтесь меня, я хирург. И давал клятву врача. Ничего из того, что я увижу и услышу, не уйдет дальше меня и моих коллег по консилиуму, если это будет нужно.
Дейл помог ей стащить мокрую от крови блузу и тут же вгляделся в рану. Вик, оставшаяся в одном корсете, передернула голыми плечами.
– Когда вы поранились? И чем?
– Вчера на службе. Я констебль полиции Олфинбурга. Напоролась на нож. Говорят, что он проклят.
– Чушь, – отозвался старший Дейл. – Обычная рана, уж поверьте.
Вик пожала плечами. Кажется, ей не повезло (или повезло?) напороться на мага…
– Уже дважды накладывали швы, вчера и сегодня. А она все кровоточит и кровоточит…
Дейл безжалостно чуть холодными пальцами прощупал края раны и вынес вердикт:
– Надо шить.
Он принялся быстро набирать лекарство в стеклянный шприц.
– Простите, усыплять вас веселящим газом нет времени. Выдержите местную анестезию?
Вик бледно улыбнулась:
– Конечно. Делайте, что считаете нужным.
Он принялся делать укол за уколом вдоль раны.
– Позвольте уточнить, Тори…
– Да?
Она старалась смотреть в сторону, на белую простыню ширмы, за которой спит Том.
– У вас часто бывают кровотечения? Особенно в последнее время.
– Да, – подтвердила Вик – смысла скрывать свои недуги от доктора нет.
Дейл же продолжил, протирая руки спиртом и готовясь шить:
– Головокружение, учащенное сердцебиение, необъяснимая слабость, женские недуги?
– К чему вы клоните?
Он принялся шить.
– Не шевелитесь. Я наложу прочный обвивной шов, чтобы наверняка. А вы ближайшие дни не пользуйтесь магией.
Вик вздрогнула:
– Что?!
Дейл сухо напомнил:
– Не шевелитесь, Тори. Я хирург, я не выдам ваши секреты. Как давно у вас слетела печать?
Вик замерла, не зная, стоит ли отвечать.
– Тори, я вам не враг… Чуть-чуть потяну, потерпите…
Он завязал узел. Вик решилась и все же ответила:
– В шесть лет.
– Ясно. В ближайшее время постарайтесь дойти до храма и поставить новую печать.
– Ни за что!
– Тори, не шевелитесь! Я не желаю вам зла, я медик!
– Тогда вы должны понимать, что магия – это благословение!
Он оторвался от раны и посмотрел прямо в глаза Вик:
– Магия вас убивает.
– Ложь! – не задумываясь выпалила Вик.
– Простите, но Храм никогда этого не скрывал.
– Я не верю Храму! Отец говорил…
Дейл вздохнул:
– Ох, ясно. Обычная история самоуверенного родителя. Он хотел, чтобы вы выросли сильной девушкой и утерли всем нос, да? А сам при этом явно не был магом.
Вик прошептала:
– Не говорите так.
– Я медик и знаю, что говорю. Магия вас убивает. Каждый раз, когда вы пользуетесь ею, у вас открывается кровотечение – носовое, из десен, женское. У вас в последнее время постоянная депрессия, вы видите везде негатив. Вам трудно дышать – малейший ветер вызывает остановку дыхания… Откуда бы я знал ваши симптомы, если бы не изучал в университете болезни женщин-магов? Поверьте, это факт. Не верите мне – сходите в храм или к другому доктору, в библиотеку… А хотите, я дам вам справочник по болезням? – Он вновь заглянул ей в глаза.
– Я все решу сама, – твердо сказала Вик.
– Тори, не будьте жертвой желавшего утереть нос миру! Не будьте жертвой невоплощенных амбиций вашего отца, прошу! Все очень серьезно! Уже доказано, что гены, смягчающие воздействие магии, есть только у мужчин. Единственное, что коренным образом отличает мужчин от женщин, – это Y-хромосома. Именно там прячется ген, смягчающий разрушительное воздействие магии на организм. Я утешу вас, если скажу, что исследования, спасающие женщин от негативного влияния магии, уже идут вовсю? Быть может, скоро магия будет доступна и женщинам. Надо только чуть-чуть потерпеть и довериться прогрессу, защищая себя печатью… Тори, прошу, прислушайтесь к моим словам!
– Сколько у меня времени?
Он завязал последний узел на ране:
– Сколько вам лет, Тори?
– Почти двадцать один.
Дейл кивнул каким-то своим мыслям, положив пинцет с иглой в лоток.
– Сейчас наложу вам повязку… У вас максимум год, Тори. Потом начнутся необратимые изменения в организме, которые вам никто уже не вылечит. К двадцати трем – двадцати пяти годам вы сгорите. Вы уже умираете, Тори. Просто поверьте моему опыту.
– Я…
– Простите, что говорю это, но вам необходимо отказаться от магии во что бы то ни стало… И еще… Я не поблагодарил вас за жизнь Тома. Вы его выдернули с того света. Пусть мой сын обормот, но он мне очень дорог. Я в долгу перед вами за его жизнь.
Вик скривилась – стало понятно, в кого такой паяц Том. В отца, конечно же.
– Тори, обещайте, что мы с вами вернемся еще к разговору о вашей магии.
– Обещаю, – мрачно ответила она.
Все же Дейл не ошибся, когда описывал симптомы, беспокоящие ее последние годы. Ее доктор в Олфинбурге не был магом, поэтому все списывал на привычную женскую хрупкость организма.
