– Я сейчас очень спешу. В доме, кроме вас и Тома, никого нет. Вы присмотрите за ним? Когда «Вита» закончится в сосуде, вам придется перекрыть капельницу и выдернуть иглу. Справитесь?
Вик улыбнулась:
– Попытаюсь.
– Спасибо, Тори… А сейчас прошу меня извинить, мне надо ехать.
Дейл принялся отмывать в тазу руки от крови Вик.
В кабинет вошел слуга, сообщая, что паромобиль готов. Заодно он положил на стул, не заглядывая за ширмы, свежие рубашки для Тома и Вик.
Вик осталась одна. Почти одна – спящего Тома можно не брать в расчет.
Она отмыла от крови руку, надела на себя мужскую сорочку. Ее блузу, жакет и пальто слуга куда-то унес, пообещав привести их в порядок. В мужской сорочке было непривычно, особенно от запаха – она пахла Томом. Чем-то неуловимо горьким и пряным. Приятным.
Вик, заправив сорочку в юбку и закатав слишком длинные рукава, отодвинула ширму, скрывающую Тома, и вернулась на кушетку, закутываясь в одеяло. Плечо было плотно забинтовано, так, что и не пошевелить им лишний раз. Дейл заодно сделал ей еще и поддерживающую повязку перед отъездом, уговаривая пользоваться ею, иначе на плече останется уродливый шрам. На шрам Вик было плевать, а вот утверждение, что он может повлиять на движения в плече, заставило воспользоваться повязкой.
Медленно капала «Вита» – дорогое лекарство, обогащенное магией. Том спал. Глаза метались под тонкими веками. На подбородке уже появилась щетина. Вик улыбнулась – дома ни отец, ни брат себе такого не позволяли. Кожа Тома приобрела почти живой вид – «Вита» любого поставит на ноги, причем быстро. Капля за каплей перетекало лекарство из стеклянного бутылька в резиновую капельницу, кое-где переходящую в стеклянные трубки, чтобы можно было следить за ним.
Капля за каплей… Уж лучше их считать, чем думать об отце. О магии. О собственной скорой смерти. О брате, которого Вик, кажется, не так поняла. Но он сам балбес – мог бы и открыто поговорить! Семья же, на нее принятые в обществе правила о невмешательстве в чужие дела не распространяются! В чем-то Том прав: чопорность Тальмы – иногда большое зло.
Тут же в голову пришла глупая мысль. Том не маг. А она? Уже тоже не маг? Но если бы не магия, Вик бы не остановила Коротышку после ранения, не смогла бы его арестовать. Если бы не ее магия, она бы не обезвредила грабителя в поезде. Если бы не магия, сегодня Том погиб бы. Отказаться от печати и прожить короткую, но яркую жизнь, как, видимо, хотел ее отец? Или пойти в храм и стать беспомощной на службе, отказаться от мечты стать первым детективом-женщиной?
Впрочем, чья это была изначально мечта? Отца или ее?..
Капли в бутыльке закончились, и Вик с трудом перекрыла зажимом толстую резиновую трубку. Выдернула иглу из Тома, наложила ватку на сгиб локтя… Потом Вик вернулась на свою кушетку, снова закутавшись в одеяло. Теперь, когда не было капель, отвлекающих от мрачных мыслей, стало совсем плохо.
Умереть или жить, будучи никем?
Вик зажмурилась и… к счастью, провалилась в сон.
Том проснулся среди ночи и уставился в белый потолок, пытаясь понять, что происходит.
Точно. Тори. Каталь. Толпа. И усыпивший его отец.
Том повернул голову набок. На соседней кушетке спала, свернувшись калачиком, Тори. Такая хрупкая, сильная и язвительная. Нежная и невероятная… Хотя нет, с нежностью он дал маху. Это не про Тори.
Том сел, осторожно проверяя, как отреагирует тело на движения. Было немного больно, но не более того. Бутыль на штативе сияла этикеткой. «Вита».
Странно, что отец его усыпил. Как-то после ранения в брюшную полость он вытаскивал пулю из Тома под местным обезболиванием, а тут расщедрился на сон. Странно это.
Том натянул на себя свежую сорочку, подошел к Тори и бережно взял ее на руки. Спать – так с комфортом, а не на жесткой кушетке. Он понес Тори в собственную спальню на второй этаж. Нет, в доме имелось несколько гостевых спален, но там было сыро и не натоплено в отличие от его спальни. Сам же он поспит на диване в кабинете, не привыкать. Все равно ему надо узнать, что такое отец хотел скрыть от него.
Уложив Тори в постель и укрыв ее одеялом, Том направился в кабинет. Включил свет, потом запустил вычислительную машину Брауна-Эрха. Та замигала лампами, загудела, готовясь к работе. Включать мелкий экран, для удобства оснащенный лупой, Том не стал. Служебный фиксатор на запястье, записывающий только звуки (его функция – помощь при опросе свидетелей), Том отключил, вытащил из него потенцитовый кристалл и загрузил его в приемник вычислителя. Подкрутил верньер звука и принялся прокручивать запись.
Разговор с начальством – мимо.
Расследование смерти Бин… Том не удержался и пару раз прокрутил вперед-назад запись, где Тори ругалась: «Паяц…» Голос звонкий, с капелькой усталости, но такой… родной, что ли. Бывает же – раз увидишь человека и понимаешь: вот тот, кого ты всегда ждал!
Крики, шум площади, свой собственный хриплый голос… Хм… Пожалуй, это лучше пропустить. Потом сделает копию и сдаст начальству.
И вот – голос отца:
– Магия вас убивает.
– Ложь!
