За библиотечной стойкой тут же возникли две улыбчивые, немного уставшие девушки-библиотекари, кажется, единственные, кто сейчас присутствовал во всем пустом гулком здании, пропахшем ванилью и пылью. Поздоровавшись с Вик и выслушав ее, девушки без возражений взяли чуть подпорченный кристалл памяти из гогглов и загрузили его, тихо перешептываясь друг с другом, в перемигивающийся лампами, пахнущий разогретой пылью вычислитель. Тот загудел, считывая информацию. Что ж, возможно, кристалл несильно пострадал из-за случившегося на крыше, чем бы оно ни было.
Библиотекари тут же взяли Вик в оборот, уговаривая во время ожидания печати, которое растянется на час, не меньше, почитать книги, или журналы, или…
– …газеты? – предложила смуглая девушка с буйными кудрями, выбивающимися даже из строгого пучка. – У нас собран один из самых больших архивов газет!
Вик, сумевшая отбиться и от книг, и от журналов, прикрыла глаза. Видимо, это судьба. Что ж, почему бы и нет.
– Я хотела бы почитать газетные заметки об ограблении музея естествознания Аквилиты три луны назад.
И опять в две пары рук девушки занялись поисками в каталожном шкафу, стали быстро проверять бумажные карточки, одну за другой. Смуглая девушка первой нашла и достала несколько карточек, улыбаясь Вик.
– Вот! «Вестник Аквилиты», номера с тридцать третьего по тридцать шестой. Пойдемте, нерисса, я провожу вас в читальный зал и принесу нужные подшивки.
Ее напарница, бледная блондинка со странным, почти лихорадочным румянцем на щеках, напомнила:
– Одна летта за пользование залом, нерисса. Оплатите потом, вместе со снимками.
Вик кивнула и пошла за смуглой девушкой по лестнице на второй этаж в огромный читальный зал, занимающий все левое крыло здания. Зал был погружен в темноту, но услужливая библиотекарь зажгла настольную лампу из зеленого стекла на ближайшем столе. Следом она зажгла несколько бра на стене и открыла дверь, видимо ведущую в архив.
– Присаживайтесь. Я быстро.
Вик устало села за стол, отрегулировала свет лампы и принялась рассматривать зал. Ничего необычного – ряды столов, стандартные стулья, лампы, открытые окна без штор… Хотелось есть, живот совершенно неприлично для нериссы заурчал, напоминая, что она сегодня лишь завтракала. Или обедала, если вспомнить о времени ее пробуждения. Сразу же вспомнился Том – отпустили ли его уже из Инквизиции? Перевязку доктор Дейл назначил только на завтрашний день, значит, смысла заезжать к Тому домой нет, лучше она ему телефонирует из гостиницы. Заодно узнает, прислал ли коронер заключение о смерти Эрика Бина. Дело Стеллы все не шло у нее из головы.
Вик посмотрела на двери архива – что-то библиотекарь задерживается…
И тут из архива донесся всхлип. И снова. И снова. Наверное, его надо было игнорировать, но Вик так не умела. Она решительно встала и направилась в архив. Больше всего на свете она не любила плач. Любой.
– Простите…
Она обвела взглядом архив – дикое нагромождение полок с книгами, папками и какими-то подшивками. Вдоль стен стояли несколько столов, загруженных книгами и какими-то бумагами, – видно, тут днем кто-то работал. На одном из столов даже телефонный аппарат стоял.
Девушка обнаружилась за столом с другой стороны от двери. Она сидела, обреченно заливая слезами открытую подшивку газет, из которой недрогнувшей рукой кто-то вырвал несколько номеров. Этот «кто-то» даже не попытался скрыть кражу – из прошивки блока торчали неровно оборванные края газет. Вик плотно закрыла дверь и направилась к плачущей, сжавшейся в комок девушке.
– Что-то случилось?
– Не… не… нет… – И, вопреки словам, фонтан слез усилился, а вслед за слезами понеслись обреченные слова: – Меня уволят… Меня теперь точно уволят… Если не отправят в тюрьму… Нер Легран грозился, что еще одна кража, и я окажусь за решеткой… Я не крала… Честное слово… Я не крала…
Вик присела на корточки, снизу вверх заглядывая в глаза плачущей девушке.
– Гм… Не знаю вашего имени…
– Си… Си… Симона Перелли… Впрочем… это неважно…
– Симона, пожалуйста, не плачь. – Вик улыбнулась ей. – Я Вик. Я могу тебе помочь.
Та закачала головой:
– Мне теперь никто не поможет… Меня посадят…
Уговаривая ее, как ребенка, Вик мягко сказала:
– Тихо-тихо, Симона. Пока ты молчишь и ничего не объясняешь, я помочь не могу… Я констебль полиции.
Симона с надеждой распахнула глаза, но потом вновь заплакала:
– Я сяду в тюрьму…
– Никто тебя туда не отправит из-за пары газет, тем более если ты их не крала.
– Не крала. – Симона для верности еще и головой покачала. – Зачем мне газеты…
Вик пальцем поймала слезинку, не дав ей упасть на форменное платье библиотекаря.
– Видишь, нет причин сесть за решетку. А теперь давай-ка ты вытрешь слезы и все-все-все мне расскажешь.
– Я… – шепотом начала девушка и вновь залилась слезами, ничего не объясняя.
Терпение не было добродетелью Вик, и она как можно тверже сказала:
– Симона! Я не смогу помочь, если ты будешь молчать!
Девушка снова мелко закивала, вытащила из кармана строгого серого форменного платья платок и принялась вытирать слезы.
