– Потому что в этом зале собрано все, что осталось от прежней чумной Аквилиты, а это более чем ничего – только камни и портрет Полин. Ничего выносить из Полей памяти нельзя. Смотрите сами.
Он вновь указал рукой на макет. Вик послушно обошла огромный стол, на котором воссоздана весьма узнаваемая долина Аквилиты, и замерла перед табличкой, на которой указаны ее создатели. Все верно. Нер Эрик Бин указан одним из первых. Это его проект, возможно, стоивший ему жизни… Или нет. Вечно она все видит в черном цвете. Может, это вообще ни при чем.
Ришар тем временем указал широким жестом:
– Перед вами, нерисса, хорошо знакомая вам Аквилита, современная, уютная и разделенная. Рассказать?..
– Нет, спасибо. Вы говорили о штольнях…
– Смотрите на Поля памяти.
Ришар принялся крутить один из больших винтов на боку макета, и на не замеченных сперва Вик лесках вверх поехали Поля памяти, открывая узкие мощеные улочки и красные черепичные высокие крыши домов из серого камня, а не кирпича, как строят сейчас.
– Это старая Аквилита, которую почти никто не видит. – Он бросил взгляд на Вик и понял, что она ждет продолжения. – А под Аквилитой… – он начал крутить другой винт, и вверх уже отправились старая Аквилита с затерявшейся где-то в ней маленькой перепуганной девочкой и большая часть уцелевшей Аквилиты, – расположены катакомбы. Они естественного происхождения и долгие годы использовались горожанами как погреба и кладбища. В катакомбах Аквилиты самые большие костницы в мире. Миллионы костей рассортированы и красиво уложены. Говорят, там даже костяной храм есть. Или был… Планы катакомб примерные, их сложно изучать по немногочисленным сохранившимся картам и зарисовками. Но все осложнено тем, что под катакомбами находятся штольни – шахты, где добывали природные ископаемые. – Вверх по леске полетели катакомбы с частью гор. – И вот штольни уже, в свою очередь, хорошо известны. Но неизвестно их состояние – отсутствие откачки воды привело к затоплениям, обрушениям крепей и завалам. Если вы заметили, то катакомбы и штольни кое-где тесно связаны. Храм считает, что Полли способна перемещаться как по улочкам засыпанной Аквилиты, так и по катакомбам и штольням. Входы в них запечатаны магией.
«Интересно, – нахмурилась Вик, – как же тогда они строили тут железнодорожный туннель?» Впрочем, неважно.
Ришар ждал от нее вопросов, и Вик напомнила себе, что дальше в дело Полли и площади Танцующих струй она не полезет… Однако вопрос все равно вырвался из нее:
– И много таких входов?
– Всего три.
Ришар бросил на Вик странный, словно оценивающий взгляд и предложил:
– Хотите, я провожу вас через один из них, покажу вам древнюю Аквилиту? И быть может, вы столкнетесь с настоящей Полли.
Вик прищурилась:
– И какой тюремный срок за это положен?
Ришар рассмеялся:
– Никакой. Это разрешенная властями экскурсия. Она совершенно безопасна. Даже противочумный костюм надевать не придется.
Это было странное ощущение.
Узкий переулок за зданием музея. Каменная стена вдоль Полей памяти. Может быть, та самая, которую возвели за одну страшную ночь. Или стена одного из домов той самой засыпанной Аквилиты. Откуда-то сверху спускаются колючие ветки терна с сизыми ягодами. Тяжелая деревянная дверь с металлическими накладками. И никакой печати, как утверждал адер Дрейк! Вик проверила магией – пусто!
В носу что-то хлюпнуло, и во рту возник неприятный вкус крови. Доктор Дейл, возможно, не лгал о последствиях применения магии. Странно еще, что рана на плече не среагировала.
Длинная, узкая, стоптанная поколениями людей каменная лестница. Умом Вик понимала, что ее специально состарили, но все равно ощущение нереальности не проходило. Воздух не спертый, но какой-то неживой, с примесью пыли, ржавчины и неприятной влаги. Тусклый свет редких электрических ламп. Узкие улочки из неровного камня, по которым скользили ботинки Вик, каблук то и дело попадал в неудобные щели. Идти было трудно, а ведь по этим улочкам босиком бегали дети… Темные, какие-то грязные дома, серые из-за цвета камня и из-за въевшейся угольной пыли. Непривычные окна с деревянными ставнями. Слюда вместо оконных стекол, а кое-где просто решетки. Ржавые вывески в виде сапога или калача. Тогда мало кто умел читать. Единственный большой светлый дом.
Голос Ришара:
– Это дом нера и неры Стивенсон. Им принадлежали все дома в этом районе. Власти разрешили Стивенсонам уйти, но они остались добровольно и умерли в своем доме от голода. Их чума не коснулась.
Торговая площадь. Навесы из ткани. Скудные товары, видимо, из запасников музея – тыквы, репа, яблоки, какая-то выпечка на дощатых столах и просто на земле… Вряд ли в чумной Аквилите уцелели продукты. И вместо неба – тяжелый каменный свод. Умирающих лишили даже возможности молиться звездам – глазам богов.
Вик шла по старой умершей Аквилите и не понимала одного: как, имея возможность увидеть этот погибший мир, кто-то способен веселиться в новой Аквилите?
Она зашла в небольшой тупик, не заметив, что Ришар отстал. И тут снова раздался тот самый шепот:
