На кровати лежал бледный, ни кровинки на лице, мальчик лет восьми-девяти. Голова его была в белоснежной марлевой повязке. Быстро двигались глазные яблоки под синюшными тонкими веками. Разметавшиеся по кровати руки что-то искали и хватали. Пахло кровью и больным телом.
– Мальчик? – шепотом удивленно спросила Вик.
Дрейк, стоявший за ее плечом, так же еле слышно подтвердил:
– Мальчик. Высоко в небе ведь не видно. Мальчик-акробат из цирка. Сирота. Зовут Альк. Больше о нем пока ничего не известно.
Он подошел к кровати, поправил на ребенке одеяло и начертил пальцами незнакомую Вик руну на его лбу.
– Должен жить. Во всяком случае, я надеюсь на это. Его бросили умирать, разбив ему голову.
Вик дорого бы отдала за новую руну в своей копилке обрывочных знаний о магии, но попросить Дрейка повторить ее она не решилась. Захотел бы – показал.
– Нашли тех, кто пытался убить его?
– Ищут. Дело передано полиции.
Дрейк пошел на выход. Вик потянулась за ним:
– Почему им?
– Потому что Инквизиция не расследует убийства. Это дело светских властей.
Вик не сдержала возмущения:
– И вам все равно? Ведь мальчика пытались убить те же люди, которые использовали его для мистификации!
Дрейк как-то виновато улыбнулся:
– Я… я присоединюсь к поискам, но чуть позже… Простите, Вик, но для этого есть причины.
– Какие?
– Вик, вам говорили, что нельзя искушать других грехом гордыни? Вы вынуждаете меня прибегнуть к этому греху, а я слабый человек, между прочим.
– Хорошо, не буду, – пробурчала она.
Дрейк ее то удивлял своим великодушием, то снова возмущал. Он мог найти пытавшихся убить Алька преступников гораздо быстрее, чем полиция, но отсиживался дом… в Инквизиции. Завтрак, конечно же, важнее каких-то поисков.
– Я, пожалуй, все же пойду.
Дрейк устало вздохнул:
– Как скажете, Вик.
Он пошел вперед по коридору, показывая дорогу к выходу.
Она медленно спускалась по лестнице следом за Дрейком, пытаясь понять, что же ей теперь делать. «Полли» найден, он в безопасности, а его мучители… Вик даже не знала, откуда начинать поиски, да и стоит ли.
– Где нашли По… Алька? – спросила она спину.
– В Полях памяти. – Дрейк на ходу оглянулся на Вик. – Пожалуйста, доверьтесь мне и полиции.
– Полиции и вам, – поправила его Вик.
– Полиции, моим людям и потом уже мне.
Входная дверь с хлопком открылась, и в холл влетел, оповещая о своем прибытии все здание, мальчишка лет тринадцати-четырнадцати, прилично одетый для простого побегушки и уже без маски.
– Адер Дрейк! Адера Вифания просила передать, что вы большой мальчик и сами справитесь! А если не справитесь, она на вас обидится! И вообще, человек – сам кузнец своего счастья! Она не может прийти – в госпитале много работы! И еще кулек ваших самых любимых конфет! Адера Вифания сказала, чтобы я передал их ее милому мальчику!
Дрейк тяжело вздохнул и оглянулся на Вик. Та старательно смотрела мимо него – подарки его любовниц ее не касаются. Дрейк вкрадчиво пояснил, словно Вик его о чем-то спрашивала:
– Адере Вифании сто двадцать девять лет, Вик. Шарля она вообще иначе как «мой прелестный малыш» не называет. Шарлю уже четырнадцать… И… да. Я очень люблю леденцы. Грешен, ибо человек.
– Меня это не касается, адер Дрейк, – как можно ровнее сказала Вик.
– Вам повезло.
– В чем же?
– Возможно, в том, что вам нечего скрывать… Или?..
Он даже голову чуть наклонил, внимательно рассматривая ее. Вик обошла его, не став отвечать.
Ей есть что скрывать, но говорить это Дрейку, инквизитору… Она еще не сошла с ума. Ни за что. Пусть из Эвана так себе стена, но пока между Вик и Инквизицией стоит он, она не будет ни в чем признаваться.
Дрейк за ее спиной попросил смутившегося мальчишку:
– Шарль, будь так добр, проводи нериссу Ренар до «Королевского рыцаря».
– Будьсдел! – заулыбался мальчишка и тут же бросился к двери.
Дрейку даже напомнить пришлось:
– Конфеты на стойку положи, пожалуйста.
Тот вернулся с кульком к стойке под тихий смешок не удержавшейся Вик. Инквизитор-сластена! Кому скажи – не поверят! Дрейк, видимо никому не доверяя, взял кулек прямо из рук мальчишки.
– Шарль, прошу, будь сдержаннее, хорошо?
– Хорошо! – кивнул мальчишка и, вновь рванув к двери, вежливо открыл ее перед Вик. – Просим, нерисса!
Вик оглянулась на Дрейка:
– Прощайте, адер Дрейк.
Он ответил:
– Увидимся, нерисса Ренар.
Вик отрицательно качнула головой и вышла на улицу. Шарль шагнул вслед за ней, внимательно оглядывая пустую улочку и парк перед Инквизицией.
Солнце встало и осветило грязные после празднования тротуары. Было слышно, как где-то недалеко шуршат метлами первые дворники. На скамьях спали не добравшиеся до своих домов маски. Сонные констебли шли парами по парковой аллее и, тряся за плечо, будили особо пьяных или просто уставших. Те ошалело просыпались и лениво, словно чумные, направлялись домой. Город засыпал и затихал.
