Он очнулся от холодной воды, которую плеснули ему в лицо. Хотел тут же ударить в ответ, но эфир молчал. Он был недоступен. Эван дернул головой, отфыркиваясь и ругаясь. Голову тут же прошила вспышка боли. Руки ломило – они были выкручены в плечевых суставах и задраны вверх. Он с трудом открыл глаза. Темно. Попытался проморгаться – все равно темно. Лишь одна явно потенцитовая лампа где-то сбоку. Кругом серые природные стены, уходящие в темноту. Катакомба? Или штольня? Вдоль дальней стены – что-то огромное, скрытое брезентом. Что-то длинное, как вагонетки, прямоугольное, непонятное. Пахло ржавчиной, сырым деревом и влагой. Где-то надоедливо капала вода. Кап-кап-кап, как в пытках Нерху. Эван поднял голову вверх. На запястьях, скованных цепями, красовался магблокиратор. Надо же. И не заметил, как надели. Вообще не понял, как тут оказался. Он чуть дернул руками, и цепи, закинутые на крюк на потолке, отозвались неприятным звоном.
– Мюрай? – еле прошептал Эван сухими губами – во рту была пустыня.
Последнее, что он помнил, – это как он уходил из кафе. Мюрая тоже повязали? И кто? Контрабандисты или разведка Вернии?
– Тут мы задаем вопросы, аристо! – расхохотался кто-то сбоку.
Эван еле повернул голову. Шею полоснула боль. По коже потекло что-то теплое. Парень продолжал ржать – иначе и не скажешь, – скрываясь за противочумным костюмом.
– Мюра-а-ай!!! – заорал Эван и тут же получил удар под дых.
Парень в противочумном костюме наконец-то перестал хохотать и прошипел прямо ему в лицо:
– Заткнись!
– Иди прогуляйся, Грыз, – холодно сказал знакомый голос, искаженный противогазом.
Эван завертел головой, ища того, кто говорит. Тот сам подошел ближе и встал перед Эваном.
– Мюрай, – обреченно понял Эван.
– Именно, – кивнул противогазник. – Поговорим?
Эван скривился. Боль в руках нарастала – скорее бы они затекли.
– Кажется, нам не о чем говорить.
Нельзя было рассмотреть, что на самом деле чувствует Мюрай, – все скрыл противогаз. Он сказал:
– Есть о чем. Я профессионал. Ты профессионал. Мы оба знаем методы допроса. И оба понимаем, что ты заговоришь. Вопрос в том, на каком этапе. В этом прелесть работы с профессионалами – мы все знаем, что будет и чем все закончится.
– Ничем, – попытался усмехнуться Эван.
Это был далеко не первый его допрос.
– Хейг… – устало произнес Мюрай. – Я бы рад так думать, но на моей памяти говорили все. Даже леры. Даже маги. Даже профессионалы. Даже парни вроде тебя. Вопрос в одном – когда и в каком состоянии… Я не хочу причинять тебе боль. Поверь, это всего лишь работа, которую нужно сделать.
– Иди ты!
Мюрай согласился:
– Я пойду. А ты пока оставайся тут и зрей. Мне нужна карта.
Эван аккуратно поменял позу – перенес вес тела с одной ноги на другую. Может, если повезет, Мюрай подойдет еще чуть ближе. Главное – разозлить его.
– Не имею ни малейшего понятия, о чем ты, продажная тварь.
Мюрай на «тварь» не среагировал – все же профессионал. И в зону атаки не подошел. Просто повторил:
– Карта. Ты знаешь, о чем я. Думай. Зрей.
Он спокойно пошел прочь. Эван вновь поменял позу, сберегая силы – еще пригодятся. Еще кто-нибудь забудется.
К Мюраю из темноты дальнего прохода подбежал коротышка в противочумном костюме и что-то тихо стал говорить, периодически бросая косые взгляды на Эвана. Мюрай невнятно выругался и обернулся на него.
– А ведь я просил убрать Ренар из города!
Эван подался вперед, насколько ему позволяли цепи. Кричать он не стал, хотя липкий страх и заставлял. Просто прошипел:
– Не смей… Не смей даже прикасаться к Ренар…
Самообладание все же отказало – последнюю фразу он прокричал:
– Не трогай ее!
Мюрай сухо констатировал очевидное:
– Видишь, я еще ничего не сделал, а ты уже готов говорить со мной.
– Иди в пекло! Тронешь Ренар – я тебя убью!
Кто-то заржал сбоку.
– Ты будешь первым, аристо! Ты будешь первым!
Мюрай шагнул обратно к кипящему яростью Эвану.
– Трону. И ты ничего мне не сделаешь. Думай. Думай, Эван. А я пошел охотиться на лисят.
– Тварь! Какая же ты тварь! Я проклятием посмертным, если надо, приду, Мюрай! Будешь от любой тени шарахаться!
Эван сжал челюсти – главное он сказал.
Вик… Его Вик – сильная и умная, она в состоянии постоять за себя. В это очень хотелось верить.
Мюрай подозвал к себе коротышку.
– Малыш, держи котел под парами. Можем уйти сегодня в любой момент.
– Ты… ты уверен? Уже же говорил…
Мюрай вновь сказал:
– Сегодня. В течение суток. Мы вернемся домой, Малыш!
Он хлопнул коротышку по плечу.
Сутки. Эван до боли прикусил губу. У него есть сутки, чтобы что-нибудь сделать. Николас говорил, что чума бывает разная, разной степени агрессивности, но сутки Эван точно продержится. Даже если уже заражен, сутки у него есть. Надо думать.
Эван отдавал себе отчет, что живым он отсюда не выйдет. Собирались бы дать призрачный шанс на жизнь – дали бы маску. Или не потащили бы в катакомбы. Отпускать его живым никто не собирался.
Вик еще раз на всякий случай провела пальцем по густому ворсу ренальского ковра. Ни следа от Эвана. Во всяком случае, руна созвучия так и не загорелась. И что толку уметь зажигать следы, если этих самых следов нет?
