Чумной остров полностью

Хоффман снова сделал какое-то движение у нее за спиной, и Эллен пронзил ужас. Но тут она почувствовала, как давление ослабло; проволока обвисла и упала ей на грудь.

— Не бойся, я не собираюсь ранить твою изящную шейку, — сказал Хоффман.

Он провел пальцем по ее скуле и остановился под подбородком. Эллен сидела совершенно неподвижно, закрыв глаза, с колотящимся сердцем. Хоффман повернул ее голову к себе.

— Ты красивая женщина. Почему ты приехала на остров?

Эллен попробовала ответить, но у нее так пересохло во рту, что не удалось издать ни звука. Хоффман наклонился к ней.

— Не говори ничего, — прошептал он ей в ухо. — Я знаю, почему ты здесь. Я ждал тебя.

Она почувствовала его колючую бороду, когда Хоффман поцеловал ее в висок.

Тут он осторожно поднял металлический обруч с обвисшей проволокой и положил на письменный стол.

— Ну, вот. Теперь тебе будет легче описать.

— Что описать? — выдавила она.

— Инструмент. Как он выглядит. Как его используют. Как он ощущается. Опиши своими словами.

По щекам у Эллен внезапно потекли слезы. Зажав рот руками, она пыталась успокоиться, но все ее тело сотрясалось от рыданий.

— Ну-ну, — произнес Хоффман, кладя руку ей на плечо. — Вдохни глубоко несколько раз. Посмотри на меня. Вдох. И выдох.

Он нагнулся, положил ее руку себе на грудь и показал как. Эллен сделала несколько прерывистых вдохов.

— Хорошо, — похвалил Хоффман. — А теперь печатай. Не можешь? Забыла свои ощущения? Хочешь испытать их еще раз? — Он кивнул в сторону инструмента.

— Нет! — крикнула Эллен. — Я напечатаю…

Она села, как их учили в институте Ремингтона: спина прямая, плечи опущены, ступни на полу, а пальцы в стартовой позиции над кареткой. Удивительно, но само положение тела придало ей мужества. Бросила взгляд на мерзкий инструмент рядом с машинкой — и стремительно затрещала по клавишам.

Хоффман достал очки из нагрудного кармана, надел их и с любопытством нагнулся над ней.

— Замечательно, — похвалил он, читая текст. — А чувства жертвы?

В следующей фразе Эллен описала их одним словом «отвратительные».

— Хм, — задумчиво произнес Хоффман. — А ведь ты пережила лишь каплю того, что испытывает реальная жертва. Но не забыла ли ты кое-что в описании инструмента? Посмотри еще раз… — Он чуть придвинул инструмент к лампе.

— Вы имеете в виду вон те пятна? Их тоже описать?

— Ты должна описать то, что видишь.

Эллен напечатала.

— Ты не знаешь, что это?.. Ну умная девушка вроде тебя не теряется в догадках. Ты ведь знаешь, правда?

Она не ответила. Взгляд ее непроизвольно переместился на перекошенную гардину и большое темное пятно на полу.

Хоффман озабоченно погладил бороду.

— Ты видишь кровь. Я попытался здесь прибраться, но тебе нужно будет помочь мне с генеральной уборкой. Вчера ночью тут был ужасный беспорядок. Эта тощая бабенка оказалась сильнее, чем я думал. Но она была глупа — не такая умная, как ты, Эллен. Oна попыталась меня отравить. Не знаю, что за дрянь она положила мне в пищу — возможно, что-нибудь из запасов Сабины… А может, ей удалось залезть в медицинский шкаф доктора в чумной больнице… Как бы то ни было, от этого мой желудок взбунтовался. Я выжил — но кто знает, что ей взбрело бы в голову в другой раз? Я просто был вынужден избавиться от нее.

Хоффман был возмущен. Он сделал несколько кругов по ковру, остановился и откашлялся.

— Итак, на чем мы остановились? Я имею в виду перед описанием инструмента?

Эллен смотрела на текст сквозь туман слез. Вытерев глаза, она попыталась собраться.

— Ваша встреча с доктором Кронборгом. Ваши беседы на побережье. Он сделал вас королем в своем королевстве, — суммировала она.

— Не сделал. Он считал, что я здесь король! — поправил Хоффман, стукнув кулаком по ладони, и резким тоном продолжил: — Он знал, как и ты, Эллен, знала. Что никто не может посадить меня в тюрьму, взять надо мной верх или посмеяться надо мной. Потому что это мой остров, и мужчины здесь мои, и женщины здесь мои. Я награждаю тех, кто ведет себя хорошо, и наказываю тех, кто непокорен. И я никогда не покину остров! — вызывающе крикнул он. — Я повидал мир, и этого с меня достаточно. Я жил в роскоши и достатке, и я жил взаперти, как зверь. Но теперь я останусь здесь до конца своих дней, а когда умру, меня бросят в море, как моряка. Ни гроба, ни могилы, ни склепа. Ты записала, Эллен? Это важно.

— Да, ни гроба, ни могилы, ни склепа, — повторила она.

Хоффман кивнул.

— Доктор Кронборг знает о моих пожеланиях, Артур тоже, и если ты меня переживешь, то увидишь, как они будут выполнены. А со мной умрет и весь остров. Все лишатся своих домов и работы. Доктор говорит, что военные заберут все, но я уверен, что они пробудут здесь недолго. Такой небольшой островок ничего не значит для современных вооруженных сил. Скоро он станет полностью безлюден. Дома разрушатся, огороды зарастут. Деревья повалит ветер, земля распылится. Остров станет тем, чем был в самом начале: утесом в море, на котором появляются лишь тюлени и морские птицы. Но пока я жив, живет и остров!