Речь его закончилась театральным жестом. Несколько секунд Хоффман стоял, окаменев, с высоко поднятой головой и вытянутой рукой, словно ему самому было нужно усвоить мощную суть сказанного. Потом глубоко вздохнул и опустил руку.
— Ты все успела? — спросил он другим тоном, словно актер, внезапно выходящий из образа.
— Я думаю, да, — ответила Эллен.
Твердым шагом Хоффман подошел к ней, надел очки, нагнулся и прочитал текст на бумаге, заправленной в машинку. Что-то буркнув, распрямил спину. Затем схватил ее за плечи и развернул конторский стул к себе с такой силой, что Эллен чуть на свалилась. Она инстинктивно подняла руку, готовясь к вспышке его злобы, но, к ее удивлению, Хоффман внезапно упал перед ней на колени.
— Подумать только, что ты появилась! — Он смотрел на нее сияющими глазами. — Я сразу понял, что ты не такая, как все. Что ты знала. Твои маленькие руки… — Он потянулся к ее левой руке и осторожно взял ее. — Твой взгляд, когда ты подавала мне… Помнишь? Почтительный, восхищенный, чуть испуганный…
Эллен настороженно смотрела на него. Внезапная мягкость в голосе удивила ее.
Осторожно, будто фарфоровую вещицу, Хоффман исследовал ее руку: тыльную сторону кисти, ладонь, пальцы.
— Моя королева, — произнес он с легким вздохом и прижал ее ладонь к своим губам.
К замешательству Эллен, он опустил голову ей на колени и положил сверху ее руку. Она смотрела на его бороду и шевелюру, словно на звериную шкуру, покрывавшую ее колени. Убрать ладонь она не осмелилась. Не ждет ли Хоффман, что она станет гладить его по голове? И почему он назвал ее королевой? Почему не убил, когда затянул проволоку вокруг ее шеи?
Жалобно скуля, Хоффман терся щекой о ее бедро. Эллен сидела, словно окаменев. Скулеж перешел в стон; он вжал голову ей в колени, словно пытаясь проникнуть между ее бедрами. Эллен напрягла ноги, пытаясь вытолкнуть его. Она поняла, что ее ожидало. Текст готов, и он не нуждается больше в ее машинописи. Теперь ему нужно ее тело. Воспользоваться, надругаться — а затем, попользовавшись, убить ее. Как он поступил с Катрин и той девушкой, которую нашли за дровяным сараем; как поступил бы с Мэртой, если б той не удалось сбежать.
Хоффман приподнял ее юбку, покрывая бедра страстными, влажными поцелуями и одновременно возясь с резинками чулок. Эллен почувствовала его горячее дыхание и неожиданное жжение в правом бедре. Вот ужас — он впился в нее зубами!
— Хотите, чтобы я разделась? — выдавила она.
— Да! — задыхаясь, пробормотал Хоффман и поднял к ней свое одутловатое лицо; глаза его горели, волосы растрепались.
На мгновение, безумное мгновение, Эллен почувствовала что-то вроде сочувствия. У него никогда не было настоящих отношений с женщиной, подумала она. Править или подчиняться — вот и все, что он знает.
— Отвернитесь, — строго приказала она. — И оставайтесь на коленях. Я скажу, когда можно будет смотреть.
Хоффман неохотно оставил ее бедра и на коленях повернулся вокруг своей оси, так что оказался к ней спиной. Он весь дрожал от предвкушения.
Эллен поднялась. Немного пошелестела юбкой у него за спиной, одновременно потянувшись за инструментом на письменном столе. Быстрым движением схватила его и накинула Хоффману на шею.
Она слушала его объяснения, как в тумане, но сейчас каждое слово ясно проявилось в ее памяти. Возможно, потому, что ее вынудили все записывать.
Она сжала рукояти так сильно, как только могла, будто собиралась перекусить невероятной толщины ветку в саду их дома в Леруме.
Хоффман крутился, хрипел и махал руками. Его очки болтались на одном ухе, и, когда он тряхнул головой, свалились, улетев на другой конец комнаты.
Хоффман попытался приподняться, но сильный пинок Эллен заставил его снова упасть на колени. Она так напряглась, что мышцы рук задрожали, а пальцы побелели. Послышался щелчок, когда струна прошла первую выемку. Хоффман судорожно сглотнул.
Да, это был действительно эффективный инструмент.
Но мускулы шеи у Хоффмана оказались мощными, как у зверя. Сколько Эллен ни сжимала рукояти, ей не удавалось перевести струну к следующей выемке. Руки болели от напряжения. Сколько же она выдержит?
Хоффман ухватился за ее юбку, рванул; треснула ткань. «Мне нельзя падать», — промелькнуло в голове у Эллен. Вцепившись в инструмент мертвой хваткой, она ужом крутилась у него за спиной. «Мне точно нельзя оказаться лицом к нему!» На ковре под ними хрустело разбитое стекло.
