Было уже девять вечера; Эллен печатала без передышки с шести часов. Никто не должен прерывать их ужином, приказал Хоффман. Он был не голоден.
— Желудок у меня не вполне в порядке. Впрочем, требуется кое-что посильнее, чтобы вывести меня из строя.
Все окна были закрыты. Она ощущала остатки вчерашнего неприятного запаха, но время от времени улавливала что-то еще — то ли какой-то другой запах, то ли некие флюиды… Эллен не могла понять, что именно. Идя по персидскому ковру, она почувствовала, как что-то хрустнуло у нее под ногой, и, когда Хоффман зажег свет, увидела что-то блестящее… и большой осколок стекла возле бюро. Что-то разбили, но подмели не слишком тщательно.
Сегодня Хоффман говорил об острове. О своем положении «заключенного и правителя». О докторе Кронборге, «единственном человеке, когда-либо понимавшем, кто я такой». Цвет лица у него был более свежий, чем вчера, а голос — сильнее. Время от времени он делал паузу и закрывал глаза, казалось, роясь в своей памяти. Во время одной из таких пауз Эллен быстро оглядела комнату. Ее взгляд задержался на окне. Парчовая гардина цвета охры висела как-то косо, словно ее частично сдернули вниз с крючков, нарушив симметрию. Пол под ней темнел большим пятном с неровными краями.
Хоффман поднял глаза и продолжил монотонным голосом:
— Наконец я стал тем, кем мне было предназначено стать: королем в своем собственном королевстве. Королем Чумного острова. — Он чуть ухмыльнулся, довольный своей формулировкой. — Я получил все, что только мог пожелать. Но у меня не было моего инструмента. Я не знал, где он. Уже много лет я его не видел, но помнил его конструкцию в мельчайших подробностях и смог сделать чертежи. Я положился на контакты Модина. Тот передал чертежи механику, сделавшему новый инструмент за хорошие деньги. Мастер был очень искусен, и даже несколько улучшил оригинал. Результат оказался потрясающим. Этот инструмент… как его описать? Открой вон тот шкаф, Эллен.
Она отошла к высокому шкафу красного дерева и вопросительно посмотрела на Хоффмана. Тот поощрительно кивнул, и она открыла двойные дверцы.
— Полка прямо перед твоим носом. Там, да. Возьми его.
Трясущимися пальцами Эллен подняла странный предмет.
— Положи на письменный стол.
Она быстро положила его рядом с пишущей машинкой, словно это был горячий противень из духовки.
— Садись. Ну? Теперь видишь? — спросил Хоффман из своего кресла. — Как бы ты его описала?
— Металлический обруч, — неуверенно сказала Эллен, — с тонкой металлической проволокой.
— Хорошо. А еще?
— Ручка. Рукоятки.
— А между ними?
Она разглядывала предмет и думала.
— Какая-то… механическая конструкция. Винты, колесики и пружинки.
— Точно. Ты понимаешь, как работает этот инструмент?
Эллен молчала. Она рассказала не обо всем, что видела. Потому что, кроме инструмента, страшного самого по себе, было нечто, напугавшее ее еще больше, — коричневые засохшие пятна, покрывавшие обруч и часть механизма.
— Это не так сложно. — Хоффман резко поднялся и встал вплотную к Эллен, держа инструмент перед собой, как болторез. — Когда рукояти сжимают, колесики начинают крутиться, затягивая винты и натягивая струну. Видишь? Таким образом достигается гораздо большее давление, чем если пользуешься только руками. Простая механика. Когда струна доходит до вот этой выемки в колесике, высвобождается храповик, чтобы колесико не могло вращаться назад. Похоже на тот механизм, что используют в опускающихся шторах. Потом затягиваешь от выемки к выемке…
Эллен услышала, как колесико снова щелкнуло, а металлическая струна натянулась сильнее.
— А потом отпускаешь вот тут.
Большим пальцем Хоффман нажал на маленький рычажок. Что-то в механизме задребезжало, струна ослабла, и металлический обруч раздвинулся.
— Это мое изобретение, — гордо произнес он. — Гениально, правда? Но нужно действовать быстро и неожиданно. Без колебаний.
И прежде чем Эллен успела понять, что происходит, Хоффман широким движением взмахнул механизмом, словно сачком, над ее головой. Она ахнула, почувствовав, как холодный металлический обруч коснулся ее ключицы и крюком обхватил шею.
— Затягивать надо сразу же, — продолжал Хоффман у нее за спиной. — Хочешь обезвредить жертву как можно быстрее — сжимай как можно сильнее. Но если хочешь, чтобы она страдала, — сжимай медленнее. Правда, тут есть риск: если жертва — мужчина, нужно сначала позаботиться о том, чтобы он был связан и не смог вырваться. Но для женщин это не нужно. Важно все время находиться за спиной жертвы; нельзя допустить, чтобы она могла перехватить инструмент. Я сожму еще чуть-чуть, чтобы ты почувствовала, как это работает…
Он что-то сделал за ее спиной, и она снова ахнула, почувствовав острую проволоку на горле.
— Чувствуешь? А я ведь только чуть дотронулся до ручки… Так?
— Да, — прошептала Эллен, и движение гортани заставило ее почувствовать нестерпимое давление металлической струны.
Ее жизнь до и после были зачеркнуты в один момент. Она всецело находилась на острие мгновения. От секунды к секунде. От вдоха до вдоха.
