Читатели писем Пакизе-султан убедятся, что не стоит преувеличивать, как это делали впоследствии официальные историки, проявляемый в те дни Командующим интерес к укреплению республиканской формы правления. Грандиозные реформы, проводимые им на родном острове, были для Командующего Камиля очень личным проектом, дарившим ему огромное счастье. Он не раз искренне и даже с некоторой наивностью говорил приближенным, что все преобразования в прогрессивном и национальном духе совершает ради сына. (Камиль-паша не сомневался, что у него родится мальчик.) Это сыну нужно было дать подлинно мингерское, свободное от влияний любых других языков имя. Крайняя важность придавалась выбору имени еще и потому, что сыну Командующего предстояло занять особое место в истории острова и долго еще после кончины отца служить примером для всех мингерцев.
Время от времени Командующий поднимался на третий этаж, делился с Зейнеп своими мечтами и с искренней заботой спрашивал, все ли у нее в порядке, хорошо ли она себя чувствует. Беременность смягчила резкий характер Зейнеп, от ее кожи, казалось, исходило сияние, улыбка стала еще очаровательнее, лицо – еще прекраснее.
Отклонив старые мингерские имена, предложенные археологом Селимом Сахиром, Командующий собрал на совет людей, известных своим интересом к полузабытому мингерскому языку. Некоторые были друзьями его детства, о других рассказал Мазхар-эфенди: в бытность свою начальником Надзорного управления он вел на них досье как на мингерских сепаратистов и пугал тюрьмой. (Сторонникам объединения с Грецией доставалось от него куда больше.) Эти люди, с детским увлечением истинных краеведов и фольклористов годами собиравшие старинные мингерские вещи и слова, испугались, как бы их опять в чем-нибудь не обвинили, не конфисковали коллекции, и потому поначалу держались скованно, но затем разговорились и предложили множество вариантов имен для людей и названий для улиц. Несколько предложений через Хамди-бабу сделали и солдаты Карантинного отряда, так что скоро впервые в истории Арказа одной из городских улиц было присвоено имя жителя острова – Хамди-бабы.
Президент проводил и другие встречи, призванные выявить и зафиксировать названия, которые носят на мингерском разнообразные предметы и явления. Актары-мусульмане и аптекари-христиане, в том числе и Никифорос, сообщили наименования лекарств и полезных трав. Рыбаки-греки – имена всех тварей морских, вплоть до различных видов мидий, а также рыбацкие и мореходные термины. Хозяева ресторанов и харчевен – наименования мингерских блюд. В те дни были сделаны первые шаги к созданию словарей: мингерско-турецкого, мингерско-греческого и толкового мингерского (первый из них будет издан тридцать лет спустя), а также уникальной, ибо посвящалась она культуре одного-единственного средиземноморского острова, Мингерской энциклопедии. Для публичного обсуждения проблем мингерского языкознания, истории и культуры выделили помещение Лондонского клуба на первом этаже отеля, где когда-то по вечерам собирались консулы и журналисты, чтобы обменяться последними слухами и сплетнями; задняя дверь клуба выходила в сад, богатый пунцовыми мингерскими розами.
В те же дни у Командующего Камиля появилась еще одна идея: при помощи солдат Карантинного отряда свести молодых людей, разговаривающих дома по-мингерски, с энтузиастами, изучающими мингерский язык и культуру. Среди поборников распространения мингерского языка широко известен тот факт, что Командующий направил исследователей-языковедов общаться с детьми из сиротских шаек. Также известно, что он вынашивал планы поручить Карантинному отряду добраться до самых укромных, самых труднодоступных горных долин, где жили сбежавшие из дома мальчишки, чтобы сберечь их чистый, ничем не испорченный мингерский, но, поскольку смертность едва ли не мистическим образом все росла и росла, осуществить этот амбициозный замысел не удалось.
В самые сложные для Сами-паши и Мазхара-эфенди дни борьбы с текке президент поручил бывшему секретарю-письмоводителю, а ныне министру Фаику-бею организовать два поэтических конкурса; для призового фонда у премьер-министра было истребовано семьдесят меджидийе. Стихотворения, представленные на первый конкурс, должны были иметь темой Мингер, Свободу и Независимость; лучшему из них предстояло впоследствии стать текстом государственного гимна. Стихотворение, победившее во втором конкурсе, предназначалось для церемонии, посвященной рождению сына Командующего.
