— Он не был человеком, но был наделен всем тем, что люди называют «человечностью». И он спасал меня от этих озверевших людей, которые пытались нас убить.
— Знаю. Я видел. — Бессмертный перевернул лист и еще раз пробежался глазами по бумаге. — Жаль, что он умер так рано. Он ведь мог прожить и еще сто, и тысячу лет. Хороший был человек, хоть и проклятый, мог бы принести столько пользы.
— Мне тоже его жаль. Но ты ведь пришел сюда не оплакивать его?
Глаза существа уставились на нее, не мигая. Девушке показалось, что в них мерцала искра раздражения, и она испытала робость. Но только на мгновение.
— Я пришел сюда для разговора о твоем будущем.
— О будущем?
— О нем самом. — Существо из тени движение руки отправило листок вместе с конвертом в полет. Ванесса не сразу смогла оторвать взгляд от парящих по воздуху, точно левитирующих бумаг. — Однако у людей есть очаровательный ритуал, который я всей душой одобряю. Ритуал вежливости, обмен именами. Жаль, что твое имя мне известно…
— Ванесса Аретин. — Девушка исполнила сдержанный реверанс перед существом. Она как-то сразу поняла, что вежливость в разговоре обязательна, как минимум желательна. Возможно, оттого, что от живой тени веяло властью и чем-то королевским. Чем-то, к чему тянулось существо девушки, на что хотелось ответить хотя бы элементарным почтением.
Призрак поклонился ей в ответ. Так же сдержанно, без лишнего почтения и подобострастия, но с должным уважением.
— Ликнуир, Пятый Бессмертный. — Проговорил он. — Слышала что-нибудь обо мне, я полагаю?
Ванесса кивнула. Почему-то в нее не закралось недоверие.
Трепета или какого-либо содрогания она тоже не ощутила. Зато увидела в его глазах что-то, похожее на удовлетворение или признание. Что-то, что окончательно укрепило собравшуюся в ней смелость и подтолкнуло сказать хоть несколько слов. Начала она с вопросов, тех, что вертелись у нее на языке, они появились вместе с воспоминаниями о сне, возвращенными к жизни появлением Бессмертного.
— Это ты был здесь все это время?
— Я. — Ответил он коротко.
— А сон?..
— Сон — моих рук дело. — Тут в его голосе появилось чуть больше заинтересованности, глаза чуть прищурились. Как показалось Ванессе, хитро. — Ну, как вышло?
— Один в один как жизнь, но… Зачем?
— Хотелось убедиться в твоей непокорности. — Он сделал жест рукой. В воздухе показались черные следы тумана и тут же рассеялись. — Я хотел знать, что ты не склонишь колени даже перед смертью, не то, что перед королем, князем или вовсе Бессмертным. Мне нужно было знать, что ты не признаешь ничей власти и ничей силы, что твоя гордость непоколебима, а твое желание — единственный закон и мерило твоим поступкам. Иначе говоря, я хотел увидеть, как ты изменилась.
— Изменилась? — Теперь уже в голосе Ванессы прибавилось заинтересованности.
— Начиная с момента смерти твоей матери до момента смерти Филиппа, твоего приемного отца, тебя вела судьба. И все, что тебе было ей уготовлено — измениться. Стать другой.
Ванесса почувствовала, что вот-вот услышит что-то очень важное, то, что нельзя пропустить мимо ушей даже случайно. Девушка слегка нахмурилась.
— Так, подробнее и ничего не пропуская. — Предупредила она Бессмертного. — О чем ты говоришь?
Он сделал шаг ближе. Это невольно заставило девушку напрячься.
— Ты замечала в своей жизни кое-какую… Несправедливость, скажем так? Уверен, что замечала.
— Еще скажи, что наблюдал за мной. — Не сдержалась от замечания Ванесса. Она усмехнулась, и тут же заметила изменение в бесформенном лице Ликнуира, на котором не было ни рта, ни носа, только глаза. Какая-то тень прошлась вместе с другими тенями, и Ванессе показалось, что он тоже улыбнулся в ответ. От этой «улыбки», которую дорисовало ее воображение, по спине прошелся холодок.
— Вовсе нет. Глупо думать, что у Бессмертного есть время и желание неотрывно следить за всеми смертными на этих землях. Но с самого рождения ты дала понять, что тебя ждет особый путь, и это был повод обратить на тебя внимание. Душу, связанную с Высшими сферами, мы чувствуем среди других, они выделяются ярко, четко, в первую очередь этой самой связью. Тебя до сих пор вела судьба, подводила к определенной цели. Смерть отца, Нила и Филиппа были частью судьбы, так же, как и смерть матери. Говоря прямо, это и была твоя судьба.
Ванесса молчала. Она слушала, стараясь ничего не упустить, но чувствовала, как к горлу против ее воли подступает горький ком. Князь Тьмы говорил дальше:
