Я долго звонила в дверь, никто не открыл. Прошла во двор универсама, выбрала ящик покрепче и вернулась. С размаха обрушила ящик на окно, со звоном посыпались стекла, я торопливо извлекла осколки, порезала руки в нескольких местах, мне было плевать на это, как и на то, обратил ли кто-нибудь на меня внимание или нет. Я влезла в окно, спрыгнула с подоконника, отодвинув штору, и сразу же увидела Ваньку. Он сидел в стареньком расшатанном кресле, руки его были привязаны к подлокотникам. Шея перерезана от уха до уха. Ванькина голова лежала на спинке кресла перпендикулярно туловищу. Все пальцы на руках сломаны. Я торопливо огляделась. Искать что-либо здесь бесполезно, основательно порылись и до меня. И все же кое-что интересное я обнаружила. В туалете, в мусорной корзине — банковские ленты, а в кармане Ванькиного пиджака — почти двести долларов.
— Благодетели, — усмехнулась я и даже головой покачала.
Надо уходить отсюда, соседи слышали шум и могли позвонить в милицию. Я подошла к телефону, он не работал. Прислушалась, стоя возле двери, потом решительно распахнула ее и покинула квартиру, оставив дверь незапертой, чтобы ментам легче было войти. Позвонила в милицию из первого же автомата. Голову разламывало от боли, колени дрожали, каждый шаг стоил неимоверных усилий, «Мне надо лечь, — думала я, шагая вдоль новостроек, — Уснуть. Забыться. В таком состоянии я гроша ломаного не стою».
Не помню, как я выбралась к городской ТЭЦ, дальше начинались пустыри, возле небольшого пруда густые заросли ивы. От остановки далеко, и желающих отдохнуть здесь немного. Я свернула на узкую тропинку, прошла по ней с километр и повалилась в высокую траву. Волна беспамятства мгновенно накрыла меня. Очнулась я от холода. Головная боль не прошла, шею ломило от не-удобной позы. Я лежала на животе, прижав к груди сумку. Со стоном перекатилась на спину и увидела звезды. Темное низкое небо и звезды. Я лежала, раскинув руки, таращилась на них и пыталась предъявить претензии судьбе. Глупейшее занятие, но иногда так хочется пожалеть себя. Правда, длилось это недолго. С судьбой вообще спорить не стоит, на то она и судьба, чтоб вертеть тобой, как сочтет нужным, а ты терпи, ворон не лови и надейся на лучшее.
— Вот-вот, — сказала я вслух. Проверила сумку, деньги на месте, отряхнула джинсы, одернула свитер и зашагала по тропинке в сторону остановки.
Часы показывали половину первого. Было прохладно, я ускорила шаг, головная боль понемногу начала отступать, так что, когда я вышла на троллейбусную остановку, мое физическое состояние можно было признать удовлетворительным. Фонари здесь не горели, окна домов не светились по причине позднего времени, а звезды выглядели блеклыми. Я с превеликим трудом обнаружила телефон-автомат и позвонила Вальке. Он, должно быть, бодрствовал, потому что ответил сразу.
— Здравствуй. Чижик, — сказала я и не узнала своего голоса, он звучал хрипло и непривычно низко. Я закашлялась, а Валька спросил:
— Это ты?
— Ага.
— Черт… где ты?
— В районе ТЭЦ.
— Одна?
— А с кем я могу быть?
— Я сейчас приеду, поговорим. Объясни, как тебя найти.
— За Домом молодежной моды — девятиэтажки, во дворе второй из них.
— Буду через полчаса.
Я повесила трубку и вошла во двор, темный мрачный колодец без намека на растительность. Через двадцать минут в арку соседнего дома въехала машина. Валька вышел из автомобиля, огляделся, заметив меня, пошел навстречу. Обнял и похлопал по спине.
— Как дела? — вздохнув, спросил он.
— Это я и хотела узнать.
Валька пожал плечами.
— Ты жива. Уже хорошо. Я места себе не находил…
— Спасибо. А теперь расскажи все, что знаешь.
— Два трупа в твоей квартире… Кто-то перепахал горло Ваньке Лемеху.
— Менты обратили внимание на банковские ленты в мусорной корзине?
Валька, внимательно посмотрев на меня, кивнул.
— Ты была там?
— Была, если знаю.
— А если обнаружат отпечатки твоих пальцев?
— Я выбила окно и увидела труп. Парня укокошили несколькими часами раньше. Так они обратили внимание?
— Да. Есть версия, было совершено ограбление, дружки что-то не поделили, в результате один из них оказался с перерезанным горлом.
— Менты связали это с ограблением ресторана?
— Вряд ли. Еремею болтать невыгодно, придется ведь как-то объяснить появление в сейфе огромной суммы денег. К тому же, если убийства свяжут с кражей, заподозрят в первую очередь Еремея. Конечно, у него свои люди в ментовке, но неприятностей он не ищет.
— Думаешь. Ваньку зарезали с легкой руки Еремея?
— А кому еще это надо? Хотя можно допустить, что Ваньку и в самом деле замочили дружки.
— Но подброшенные банковские ленты наводят на размышления.
— Подброшенные? — вроде бы удивился Чижик.
— Само собой. Ванька дважды сидел, он тертый калач и такой улики в квартире ни в жизнь не оставил. Это номер для придурков.
— А мне кажется, все вполне логично. Ванька вскрыл сейф, это для него плевое дело, а у Зойки ключи от всех кабинетов, сделать дубликаты ничего не стоило. Вряд ли Ванька был один, что-то с дружком не поделили и…
