Эйден стиснул челюсти.
— Я мог бы прикасаться к тебе до конца жизни, но этого никогда не будет достаточно, Мэгги, — отвечает он. Эта фраза пронзает мою грудь, как ядовитая стрела, и я понимаю, что он говорит искренне. В этих словах нет ни капли юмора, и впервые с тех пор, как я вошла в его квартиру, я задумываюсь, не допустила ли я грубую ошибку. Не из-за сожаления, но из-за того, как
— Ты просто отлично справился на кухне.
— Ах, да. Каждому мужчине важно услышать, что он все сделал хорошо. — Я отбиваюсь от него, и он фиксирует мои руки над головой. — Я хочу, чтобы ты показала мне, что тебе нравится, — продолжает он. — Что заставляет тебя чувствовать себя хорошо? Что ты собираешься представлять себе ночью, когда мой рот не будет на твоей киске?
Бусинки пота выступают у меня на лбу, и я делаю поверхностный вдох. Я никогда раньше не мастурбировала перед кем-то, и это захватывающе — знать, что он хочет узнать, как я раздвигаю бедра. О том, какой ритм задают мои пальцы и сколько их используется. Угол расположения моих ног и то, насколько глубоко я могу проникнуть.
— Ты собираешься заснять это? — спрашиваю я, покачивая ягодицами на простынях и устраиваясь поудобнее.
Глаза Эйдена темнеют. Его руки опускаются с моих запястий, и его пальцы обхватывают мой подбородок.
— Не искушай меня возможностью приятно провести время. Может, я запишу тебя на камеру. Я бы использовал запись после того, как ты уйдешь, моя рука дрочила бы под звуки твоих стонов и мокрой, сладкой киски. А потом, может быть, если бы я был пьян и тосковал по тебе, выпив пять рюмок виски, я бы совершил безрассудство и отправил видео тебе. Я бы спросил, продолжаешь ли ты выгибать пальцы на ногах или откидывать голову назад, и поинтересовался бы, нашла ли ты кого-то, кто знает, что делает. Я бы рассказала тебе, как мои простыни все еще пахнут твоей влагой и я все еще чувствую твой вкус на своем языке. А потом я бы спросил, скучаешь ли ты по мне тоже.
От этих слов я чуть не сорвалась с катушек. Мое лицо пылает, а соски твердеют. Я пачкаю простыни, я знаю, что пачкаю, но не могу найти в себе силы, чтобы заботиться об этом. Этот мужчина хочет меня, и я думаю, что он может умереть без меня.
— Хорошо, доктор Вуд, — я говорю тихо. Эйден хмыкает, и его рука опускается к члену, дергая себя один раз. — Ты так близок к тому, чтобы умолять. Может, тебе стоит встать на колени?
— Ты хочешь, чтобы я опустился на колени? Я сделаю это с удовольствием. Я буду умолять тебя, Мэгги. И молить тоже, если бы это было необходимо. Но не будь слишком самодовольной. Это мой член заставил тебя кончить раньше, и я собираюсь сделать это снова.
— Трудно трогать себя, когда ты устроился между моих ног, — отмечаю я. Эйден ухмыляется и целует меня в лоб. Это его любимое место, как я поняла.
— Прости меня за нежелание отрываться от тебя даже на секунду. — Он слезает с меня и занимает место в конце кровати. Его рука обхватывает член, и он терпеливо ждет, не сводя глаз с меня.
Я делаю глубокий вдох и откидываюсь на подушки, прижимаясь спиной к матрасу. Закрыв глаза, я провожу рукой по груди. Я ласкаю свою грудь и играю с соском, когда из моего рта вырывается стон.
— Тебе нравится трогать свои соски, — говорит Эйден. Это звучит так, будто он говорит сквозь стиснутые зубы.
— Я не знаю почему люди пропускают это. — Я двигаюсь в другую сторону, обратно приподнимаясь с кровати, в то время как сжимаю этот сосок с гораздо большей силой. — Это так прекрасно.
Если бы я была одна, я бы потратила еще больше времени на свою грудь. Со зрителями, думаю, я хочу чтобы шоу продолжалось. Моя рука проскальзывает вниз по животу, и я раздвигаю ноги.
— Я знаю некоторые женщины любят трахать себя своими пальцами, но я люблю играть со своим клитором. — Я не знаю, как мне удается сказать все эти вещи, это та непристойная сторона меня, о которой я и не подозревала. Это освобождение — выставлять ее на всеобщее обозрение. Почему я должна стесняться того, что доставляет мне удовольствие?
Мне не нужно открывать глаза, что бы понять что Эйден двигается ближе ко мне. Матрас прогибается, и я чувствую жар его тела, охватывающий мое. Я слышу его дыхание и затяжные ругательства, которые он шепчет, когда я медленными движениями обвожу свой клитор.
— Мне нравиться не спешить. — говорю я. — Это словно когда ты думаешь о тех вещах, что хочешь попробовать. Я представляю себя в книгах.
— Откройся, детка. Позволь мне увидеть насколько ты становишься мокрой, когда фантазируешь о своих самых смелых мечтаний. Расскажи мне о них.
Мои бедра расходятся в стороны. Мой язык развязывается, а в голове проносится тысяча образов.
— Иногда, я представляю как два парня берут меня одновременно. Иногда я представляю, как меня трахают в публичном месте. Иногда я представляю мою задницу красной и покрытой следами от чьих-то рук. А иногда я представляю, что меня держит рядом тот, кто так сильно меня любит и уважает, но при этом точно знает, что мне нужно.
