Я возвращаюсь к реальности. Мои глаза приспосабливаются к окружающей обстановке, и я понимаю, что нахожусь не в уединении в своем доме, а в компании своих лучших друзей, один из которых широко улыбаеться, словно она может читает мои мысли.
— Прости. Отвлеклась. — Я нащупываю свой стакан с водой, жидкость освежает мое пересохшее горло. В комнате стало жарче, чем когда мы сели, и мне понадобилось три долгих глотка. — Спасибо, что убедил меня принять участие в съемке. Это к лучшему.
Джеримайя сияет.
— Подожди до того момента, как увидишь его улыбку.
Эйден
— Ты выглядишь так, будто у тебя запор.
Я отрываю взгляд от кучи одежды, захламляющей мою кровать, и вижу Мэйвен, мою несносную шестнадцатилетнюю дочь, прислонившуюся к дверному косяку моей комнаты. Она все еще в своем закрытом купальнике с тренировки по плаванию и держит в руках спортивный напиток, полный электролитов. Под ней на деревянном полу образовалась лужа воды, и я прощаюсь со своим залоговым взносом с каждой хлорированной каплей.
— Хочешь попробовать еще раз, но без красочных комментариев? — спрашиваю я. Я не сержусь из-за сленга; если
Она смеется и присоединяется ко мне у изножья кровати, чтобы оценить зону боевых действий, в которую она попала.
— Ты собираешься в путешествие? Наводишь порядок в своем шкафу? Пожалуйста, скажи мне, что ты пожертвуешь эту ужасную пару мокасин. Или, что еще лучше, выбросишь их в мусоросжигатель. Туда им и дорога.
— Рад видеть, что твоя прямота не померкла с возрастом. Меня подвергают чему-то против моей воли, благодаря идиотизму дяди Шона.
— Действительно ли он идиот, если получил награду от НФЛ за вклад в развитие спорта, стремление сохранить местные экосистемы и глобальное участие не только в развитии спорта, но и в защите интересов человечества?
— Сколько этот придурок заплатил тебе за то, чтобы ты выставляла напоказ его достижения?
— Пятьдесят баксов, — говорит она, делая глоток своего напитка. — Что происходит?
— Завтра у меня фотосессия. Твой дядя, — с горечью говорю я, — подписал меня на эту съемку. Так еще и с незнакомкой, и я не в духе из-за этого.
— Вау. Ты выйдешь из дома?
— Я часто выхожу из дома.
— Только для того, чтобы доехать до больницы.
— Я отвожу тебя…
— Или до бассейна.
— Ладно, я также…
— Забираешь меня от мамы, тоже не считается.
Мой рот захлопывается. Эта маленькая проныра загнала меня в угол.
— Хорошо, — уступил я. — Возможно, ты права.
— Я не могу поверить, что ты будешь моделью. Это очень забавно.
— У нас очень разные определения веселья.
— Почему у тебя такой напряженный вид?
— Кроме страха перед тем, что мне придется делать что-то, что я не умею, с незнакомой женщиной на глазах у профессионалов?
— Пап. — Мэй кидает на меня взгляд. Я просто не могу устоять перед этими щенячьими глазами, и она это знает. Я вздыхаю и потираю свои виски. — Выкладывай.
— Обещаешь, что не будешь надо мной смеяться?
— Я буду смеяться с тебя только если ты наденешь шорты прямо на людях.
— Почему… неважно. Ты же знаешь, что я не религиозный человек, и я не уверен, что может быть где-нибудь там высшая сила или бог. Это звучит глупо, но мне кажется, что Вселенная говорит мне, что я должен поучаствовать в этой съемке. Как бы я ни оттягивал момент, моя интуиция говорит, что это важно. Поворотный момент в моей жизни, который я не могу пропустить. Подобные ощущения я испытывал лишь однажды, и, думаю, было бы глупо их игнорировать.
— И когда это было?
— Когда я встретил твою маму.
Глаза Мэйвен разширились в удивлении.
В эти минуты спокойного созерцания и размышлений моя дочь так похожа на меня. Ее лицо — зеркальное отражение моего, вплоть до наклона носа и линии челюсти. Ореховые глаза с зеленоватым оттенком, в которых видна каждая вспышка эмоций, чертовски читаемые, и одинаковые морщины на лбу, когда мы слишком много думаем.
Другие составляющие, что делают ее уникальной — рост, манеры и отсутствие фильтра — достались от Кэти, моей бывшей жены. Женщину, в которую я влюбился в большом и шумном лекционном зале, где в воздухе витал запах свеже заточенных карандашей и маркеров. Мы познакомились на тригонометрии. Я оказался в классе из-за ошибки в школьном аттестате. Она была там, потому что на какой-то мимолетный момент захотела стать учителем математики. Я ужасно пошутил про тангенсы и косинусы. Она разразилась смехом. Мои щеки покраснели и мы поженились в двадцать три года.
