Чувство моря [litres] полностью

Подошла моя очередь. Тот решающий момент, когда через секунду тебе выдадут долгожданный лотерейный билет, порядковый номер, путеводную руну. Я замерла, насторожилась, прислушалась. Мне так нужно было сегодня, сейчас же получить какую-нибудь определенность, честную оценку событий. Понять итоги моей свершившейся жизни и ее предстоящее направление. Но четырнадцатилетние хулиганы нагло промолчали мне в лицо и направились дальше, дергая за ветки кустов, обзывая друг друга, сипло смеясь. Изредка они продолжали выкрикивать до хрипоты, раздавая некоторым прохожим их лотерейные билеты, их путевки в жизнь, их единственные и выстраданные жопы на все времена.

Сегодня утром неожиданно позвонил человек, с которым мы не виделись лет десять. Когда-то он был астрологом. Потом устанавливал железные двери в квартирах и домах богатых москвичей. Всяких депутатов и директоров фирм. За время работы он собрал целую коллекцию удивительных историй. И тогда однажды он решил написать великую книгу о том, каково это – устанавливать железные двери в домах и квартирах состоятельных людей Москвы. Ради этого он ушел из фирмы, заперся в своей комнате и почти два года самозабвенно писал. А жил он все эти два года на пенсию своей мамы. И еще ему иногда из жалости помогала сестра. Когда он наконец закончил великую книгу, это стало совершенно неинтересным. Потому, что он начал писать в 98-м году, а закончил в конце 2000-го, было уже совсем другое время, люди хотели читать о другом.

Сегодня он, как ни в чем не бывало, позвонил мне и сказал: «Привет, это Антон Рекис, помнишь такого?» И я ответила: «О, привет, конечно помню. Рада тебя слышать!» Оказалось, он звонил по телефону-автомату. Значит, где-то еще есть телефоны-автоматы: на улицах, в тупиках или в переходах метро. Я, конечно же, спросила, как у него дела. Я даже на всякий случай сжала кулаки – так хотелось, чтобы он рассказал что-нибудь потрясающее, вселяющее надежду. Что у него все отлично, что лучше и быть не может. Мне сегодня было необходимо, чтобы кто-нибудь, вроде Антона Рекиса, неожиданно позвонил и рассказал, что у него все отлично. Чтобы кто-нибудь вселил в меня надежду, что так действительно бывает, что «все отлично» тоже случается, а не только эти сплошные истории, мораль которых укладывается в емкую формулу shit happens.