Ратмир хмыкнул, пряча усмешкой досаду, и его рассеянный взгляд случайно скользнул по Мстиславе, ловившей каждое слово колдуна. На короткий миг их взоры встретились, но Мстиша тут же опустила глаза. Сердце металось в груди ополоумевшей птахой.
– Благодарю, господин, – поклонился Ратмир и, взяв Незвану за руку, поспешил на улицу.
Шуляк вышел проводить их. Мстиша тоже выскользнула во двор и украдкой из-за угла смотрела, как Ратмир усаживает ведьму в сани. Поклонившись до земли колдуну, княжич забрался следом, и Волотко тронул. Мстислава вышла из своего укрытия, более не таясь, провожая удаляющиеся сани взглядом. Она знала, что ни Ратмир, ни Незвана не станут оборачиваться.
Когда сани скрылись из виду, Шуляк развернулся и направился в дом. Он остановился на миг напротив Мстиши, смерил ее одним долгим взглядом и коротко бросил:
– Глупая, глупая волчья жена.
Мстиша бездумно смотрела в бревенчатую стену, в сотый раз следуя скучным взглядом за колечками сучков. Из щелей на нее неодобрительно топорщился сухой выцветший мох. С потолка спускалась тонкая нить крестовика, деловито подыскивающего место для паутины. Значит, скоро проснутся мухи и прочая мошкара. Значит, скоро весна.
Дома, в Верхе, стены были обиты нарядными тканями и завешаны коврами, что отец привозил из путешествий. Мстислава любила разглядывать причудливые узоры и роскошные цветы, а зимой – представлять, что гуляет по диковинному саду.
Отныне ей предстояло привыкнуть к иному. То, что она надеялась перетерпеть и переждать, стало ее жизнью.
Мстислава по-прежнему ходила в хлев, готовила еду, пряла. Но, словно игрушечный струг из кусочка коры, который тата запускал для маленького Воиши в большом корыте, что до поры плыл, даже когда отец переставал дуть в его берестяной парус, она двигалась бездумно, по старой памяти. И стоило действию чужой воли закончиться, как Мстиша просто легла на лавку и отвернулась к стене.
После отъезда Ратмира и Незваны Шуляк поначалу продолжал вести себя по-прежнему и не обращал на Мстишу внимания. Но теперь он начал роптать. Мстиша слушала вполуха. Старик ворчал, что Зорька не доена, а вода не натаскана, возмущался, что в последний раз она заскребла навоз лопатой, а не вилами и что так выгребет всю скотину со двора, что ему самому приходится кашеварить и он уже седмицу не едал пирогов. Мстиславе было все равно. Раньше она терпела помыкания волхва из-за Ратмира. Ныне же Мстиша потеряла все, даже больные места, на которые бы мог надавить Шуляк. Самое большее, что он сумел бы теперь сделать, – побить или выгнать ее, но, видит Пряха, Мстише была совершенно безразлична ее судьба. Она сомневалась, что почувствует боль или холод. Да и замерзнуть насмерть не представлялось таким уж скверным исходом по сравнению с тем, какая жизнь ее ждала впереди.
Вспомнив брата, Мстислава принялась думать об остальных. В последнее время она все чаще размышляла о них, гадая, чем нынче заняты отец, сестры, мачеха. А ведь перед тем, как все пошло под гору, она попросила Ратмира послать за Стояной! Не натвори Мстиша беды, сейчас бы обнимала старую няню…
– Долго будешь бока пролеживать, я тебя спрашиваю?! – гаркнул над самым ухом Шуляк, но Мстислава даже не вздрогнула. – Только этого мне не хватало! Пришла сюда нахлебницей, да еще и Незванку сманила!
Где-то на самом дне Мстишиной души зашевелилось последнее живое чувство. Ярость. Повернувшись к старику – движение далось ей с трудом, а перед глазами все поплыло, – она выплюнула:
– Никого я не сманивала! А был бы полюбезнее со своей приспешницей, глядишь, и не оставила бы тебя здесь одного!
– Что-о?! – возмутился Шуляк.
От звука его раздраженного голоса по телу Мстиславы пронеслась обжигающе-приятная волна злорадства. Должно быть, старик и не помнил, когда ему в последний раз по-настоящему кто-то перечил. От предвкушения зачесались ладони, и, собрав внезапно появившиеся силы, Мстиша села на лавке.
– Что слышал! Ты так жаждал, чтобы у тебя на посылках был княжеский сын, что и не замечал настоящую ученицу прямо под носом! Обходился с ней как с чернавкой, слова доброго жалел, и чего ради? – Она довольно хмыкнула, подмечая, как вытянулось лицо волхва. – В погоне за местью ты проворонил ту, что смогла бы стать тебе преемницей!
– Да что ты знаешь, гадкая девчонка! – прикрикнул было Шуляк, но Мстиша только рассмеялась.
Теперь пришла ее пора глумиться.
– А тут и знать нечего, довольно того, что ты рассказал, и того, что я видела собственными глазами. Всю жизнь ты искал виноватых в том, что с тобой случилось. Всю жизнь мстишь, да только не тем. Ратмир прожил у тебя семь лет, но не захотел остаться, потому что ты мучил и унижал его только за то, что он происходил из княжеской семьи. В том, что он ушел, виноват лишь ты!
– Да он сам не знал, как ему повезло! Какая честь выпала! – просипел колдун, задетый за живое, но Мстишу больше ничего не сдерживало.
– Зато знала Незвана, но ты решил, что снизойти до какой-то безродной девки будет выше твоего достоинства!
