Стражник несмело приблизился и с поклоном в очередной раз спросил, не передумала ли она. Рында, похожий на волота, что следовал за Незваной по пятам, вырос сбоку, напряженно всматриваясь в лицо своей госпожи. Она с неизменной кроткой улыбкой принялась вещать о том, что «Великая Пряха велит быть милостивыми даже к тем, кто оступился с пути добродетели», и прочую дребедень, которой прожужжала ей уши Векша. От нетерпения покалывало кончики пальцев.
Сдавшись, стражник повел ее к клеткам. Завидев княжну с корзинкой хлеба, колодники стали тянуть к ней замызганные, покрытые струпьями руки и щерить кривозубые рты. Охранник хотел было отогнать их, но Незвана не позволила. Смрад и грязь не пугали ее, у Шуляка ей приходилось видеть куда более омерзительные вещи. Торжественно разглагольствуя что-то о милости богов, Незвана раздавала еще теплое печево и внимательно вглядывалась в лица за решеткой. Но среди них не было того, для кого она приготовила особый хлеб – тот, что прятала на самом дне. Тот, внутрь которого были запечены нож и ключ от замка.
Дальше их путь лежал в подземелье. Когда они миновали несколько зарешеченных каморок, Незвана наконец увидела того, ради встречи с которым пришла сюда. Вынув хлеб, завернутый в полотенце, она протянула стражнику корзинку и приказала раздать оставшуюся еду заключенным. Тот с сомнением во взгляде подчинился, явно неохотно покинув княжну у темницы. Едва его шаги стихли, Незвана повернулась к рынде и указала глазами на лестничный свод в нескольких саженях от них:
– Обожди меня там, я хочу донести этому несчастному слово Великой.
В глазах волота на миг мелькнуло удивление, но Незвана быстро протянула к нему пальцы и легонько коснулась рукава, не то гладя, не то отталкивая. Взгляд рынды вспыхнул, и с покорным поклоном он тотчас отступил, замерев неподвижной тенью у выхода из подземелья. Стражник не станет задерживаться, а значит, в распоряжении имелось совсем немного времени, и Незвана не стала его терять. Приблизившись к клетке, она улыбнулась и прошептала:
– Здравствуй, Желан.
Мстиша лежала на кровати и смотрела в потолок. С запыленных балок свешивалась паутина, а по стене деловито бегали клопы. Под половицей не замолкая трещал сверчок. Она поежилась. Все это напоминало бесплодное ожидание Сновида, и она отстраненно думала, что жизнь описывает странный круг. Только вот постоялый двор, куда ее поселила Незвана, оказался куда хуже осеченского, а надежды на встречу с любимым нынче и вовсе не было.
Ведьма настолько сильно желала избавиться от Мстиши, что предложила помочь и отправить ее в Медынь с одним из попутных купеческих поездов, лишь бы она как можно скорее оказалась подальше от Зазимья. Наверное, если бы Мстислава находилась в менее отчаянном положении, она бы не стала принимать помощь Незваны, но последний удар выбил из нее остатки гордости. Она проиграла и могла теперь только сдаться.
В ожидании попутчиков Мстислава провела в тесной клетушке уже несколько дней. Гнетущую тишину нарушали лишь доносившиеся снаружи пьяные голоса да шум очередной потасовки. Безразличная ко всему, она или бездумно пялилась в стену, или погружалась в неглубокий и не приносящий ни отдыха, ни забытья сон.
Когда в дверь постучали, Мстиша не смогла понять, день на дворе или ночь. Встать с кровати вышло не с первого раза, ее вело из стороны в сторону, голова кружилась – наверное, от голода. Она и не помнила, когда в последний раз что-то ела.
Стук, настойчивый и нетерпеливый, повторился. Пошатываясь на ходу, Мстислава тщетно пыталась вспомнить, куда дела две тусклые куны, что ей оставила Незвана в уплату купцу. Она с трудом отодвинула засов и едва успела отступить, пропуская гостя, как неожиданно грубая сила смела ее с ног. Содрогаясь от боли, пронзившей тело, Мстиша услышала, как захлопнулась дверь.
Она оказалась на полу, а сверху, вдавливая ее в жесткие доски, нависал Желан.
Мстиша попыталась закричать, но огромная грязная ладонь зажала ее губы.
– Заткнись! – прошипел он и, быстро выудив из-под полы заляпанный пузырек, вытащил зубами пробку. Больно стиснув Мстишину челюсть, Желан заставил ее открыть рот и принялся вливать в него содержимое пузырька. Мстислава попыталась выплюнуть вязкую зловонную жидкость, но разбойник встряхнул ее и сквозь зубы прошипел прямо в ухо: – Пей, не то пожалеешь, что на свет родилась!
Скованная страхом, Мстиша покорно сглотнула, и по телу пробежала дрожь омерзения.
– То-то же, – с мрачным довольством хмыкнул он, не сводя с Мстиславы горящих холодным бешенством глаз. – Небось думала, меня уже черви гложут? Как бы не так. – По-прежнему держа Мстишу за челюсть, он притянул ее к себе. Страшные, ставшие совсем звериными черты начали расплываться перед глазами. – Ты мне за все ответишь, стерва, – выплюнул он ей в самое лицо и наотмашь ударил по щеке.
Жгучая боль была последним, что почувствовала Мстислава, прежде чем провалиться в липкий, отвратительный дурман.
