Порк вздохнул и превел руку, направив пушку в живот Кире.
Девушка внутренне обмерла от страха, стараясь не показывать дрожь и сохраняя ровное равнодушное выражение на лице.
— Я не полечу. — повторила вновь.
Мужчина некоторое время постоял, удерживая на ней прицел. Затем уронил руку вдоль тела, плюнул в сторону. Развернулся и пошагал за стариком. Через минуту он скрылся внутри "Лупы".
Кира проводила глазами маленький катерок и потерянно замерла посреди полупустого ангара. На нее напало какое-то странное оцепенение, даже мысли в голове словно вязли в густом сиропе апатии. Она заторможенно оглянулась вокруг, выискивая среди практически одинаковых звездолетов, свой. Будто на автомате голова ее поворачивалась в разные стороны, взгляд скользил по машинам, не в состоянии идентифицировать нужную.
Тогда девушка встряхнулась, с усилием прогоняя сонную инертность, и уселась на пол. В ушах странно шумело, словно под черепушкой, как по пустой комнате, гулял ветер.
Ей необходим был какой- нибудь план, чем-то нужно было руководствоваться, чтобы понять что делать дальше. Ну, то есть Кира знала, что делать дальше — лететь домой, но как эту задачу выполнить?
Как отважиться прыгнуть одной в темные холодные глубины космоса, практически наугад? Потому что, чтобы не говорил Юрами, тогда в тюрьме на Умойч, она не чувствовала в себе потенциала для беспроблемного управления звездолетом. А если "Цэтморрея" не правильно поймет команду и унесет ее куда-нибудь к черту на рога? Это будет очень страшно! Что если Кира никогда не сможет отыскать дорогу к своей планете и будет скитаться между звездами, пока не израсходует заряд? А потом застрянет навечно, где-нибудь на краю вселенной и медленно умрет от голода, когда жизнеобеспечивающие ресурсы корабля тоже исчерпаются.
— Перспектива — огонь… — пробормотала девушка себе под нос, поднялась с пола и снова осмотрелась. Ее звездолет — подарок Кираана, стоял в самом конце ангара. Неудивительно, что она его не сразу заприметила.
Кира устало побрела к нему. Она очень хотела есть. Война войной, как говориться, а обед должен быть. Тем более если завтрака не было. Пищу, а также постель и возможность помыться, девушка рассчитывала получить на "Цэтморрее". Соваться в недра гигантской "Сорры", чтобы добраться до жилого отсека Кираана, Кира предусмотрительно не стала. Она бы каталась по этим трубам до старости, но так бы его и не отыскала.
Девушка неторопливо прошлась сначала по нижней палубе, касаясь ладонью сморщенных стен, птом начала обход по жилому ярусу, заглядывая по очереди во все отсеки. Когда то здесь расхаживали твари, перевозились смертоносные яйца — не хотелось бы ей обнаружить сюрприз такого рода. Когда с досмотром было покончено, Кира наскоро поела и направилась в комнату отдыха.
Дверь утонула в полу и девушка шагнула в зеленоватый полумрак. Шагнула и оторопела от неожиданности, бросив взгляд на люльку у стены. На ней кто-то лежал. "Кто-то" живо сел, а потом и выпрыгнул из люльки.
— Рад видеть тебя, Кира!
— Юрами? Что ты… Почему ты не в тюрьме? А, хотя, — Кира махнула рукой, — Чего это я спрашиваю? Брата убил — путь на волю свободен.
Цент весело рассмеялся, запрокинув голову, и только сейчас, девушка увидела, что они все-таки похожи с Кирааном.
— Прекрати ржать, ты… Мерзкая рожа! — топнула ногой она, — Как ты….
Цент вдруг выставил ладони перед собой, протестуя.
— Погоди, погоди. Кира. Давай разберемся.
— С совестью своей разбирайся! И проваливай с моего звездолета!
Юрами сложил в привычном жесте руки, скрестив их на груди, и склонил голову вбок.
— Ты несправедлива, Кира. И к тому же не права. Я не имею к этому инциденту никакого отношения! — оскорбленно проговорил он.
— Как же, не имеешь! Не надо мне вешать лапшу! — не поверила девушка.
Юрами поморщился, как от зубной боли, легонько тряхнул неубранными койсами.
— Я тебе уже делал замечание? Твоя речь — она ужасна!
Кира зло ухмыльнулась, уперла руки в бока.
— Ужасно твое отражение в зеркале, — выпалила она, но тут же пожалела — слова попахивали ксенофобскими заморочками. — И то, что у тебя не хватает отваги признать свою вину!
— Я повторю — ты несправедлива, Кира.
Девушка, отвернувшись от цента, шагнула к своей люльке. Влезла на нее, свесив ноги.
— Ты убийца! И даже если к смерти Кираана ты не имеешь отношения, в чем я сильно сомневаюсь, этот факт останется неизменным. — произнесла она негромко, — Там, на Энте, я все видела!
Юрами совсем не выглядел растерянным, будто знал, что она была свидетелем той сцены. Он уселся на пол у стены, сложив свои большие ладони на коленях и надолго замолчал, завесившись койсами.
Кира тоже ничего больше не стала говорить. Она настороженно, но без опаски наблюдала за центом, утихомиривая в груди выматывающее раздражение и обиду на этого мужчину. Обиду за Кираана.
Но, с другой стороны, если взглянуть на ситуацию, отринув все эмоции, то получается, что для нее это удача — обнаружить Юрами на звездолёте. Все это он начал, пусть он и заканчивает, вернув ее на Землю.
