— Погоди! — подходит к нему, кнут в руке держит, за рукоятку. Только попробуй. Приближаюсь. Какое счастье, что пульт уже в сейф убрала. — Ты почему за кнутом своим не следишь? Почему господин должен тебе его приносить?
Кажется, рассчитано на то, чтобы запугать. Куда тебе запугать моего Антера каким-то несчастным кнутом. Думаю, даже увидев у тебя свой пульт, он держался бы изо всех сил. Что ни говори, а всё-таки гордый…
— Селий, перестань, — улыбаюсь как можно мягче. — Это я забыла, выложила его и забыла. Антер, иди, продолжай.
— Пусть сначала поблагодарит! — заявляет Селий, но Антер после второго моего приказа предпочитает ретироваться в садик.
— Селий, ну чего ты на моего раба взъелся.
— Поганец он у тебя. Вот увидишь, ты от него ещё наплачешься.
— Не ты же. Наплачусь — продам.
— Лучше продай. Ты же не дорожишь им, надеюсь?
— Ну как тебе сказать… это мой первый раб, да ещё и подарок самого Корнеля Альвельского, как я могу им не дорожить?
— Я ему кнут принёс, а ты даже поблагодарить не дала!
— Ты мне принёс. Спасибо тебе огромное. Но если это такая проблема, я бы сама завтра заехала. Не нужно было.
Кажется, тушуется.
— Угостишь чем-то?
Как же хочется выгнать!
— Сейчас, — говорю. Заглядывает на кухню-столовую, но я усаживаю его на диван здесь, в гостиной. Интересуюсь, чего ему, наливаю вина со льдом. Сидит, долго тянет.
— Слушай, а чем у тебя там раб так долго занят?
— Он нужен тебе? — говорю.
— Слушай… м-ммм… а он правда у тебя постельный?
— А об этом прилично расспрашивать?
— А что такого? Это ж обычные вещи.
— Правда, — говорю. — Успокоился?
Сидит переваривает, кажется, не успокоился — наоборот, недоволен. Не хватало мне для полного счастья ещё этого урода в хвосте.
— Слушай, — снова начинает. — А если бы ты… ну… встречалась с кем-то? Ты бы его… ну… больше не использовала?
— А что, нельзя разве?
— Ну… нет, вам-то можно… Это меня, как только встречаюсь, заставляют всех рабынь из постели выгнать… Но ты не думай, я бы и сам выгнал…
— А я — нет, — не могу отказать себе в удовольствии сообщить. — Выгоню тогда, когда надоест, и ни секундой раньше!
— Даже если… ну…
— Селий, не понимаю, что ты нукаешь?
— Ну… я просто думал… ну это конечно женщина решает… Но ты мне очень понравилась… И… — сглатывает. Молчу. Давай, рожай уже.
— Ну… — тянет.
— Послушай, — говорю. — Мы с тобой только сегодня познакомились. Так что давай не будем строить далекоидущих планов. Хорошо?
Кивает.
— Хорошо, Ямалита. Просто я… ну… я мог бы заменить его, если что… Если ты не готова встречаться, но…
— Ты же не раб, — говорю рассудительно.
— Ну да, — соглашается тоскливо. Ух ты, неужели моему Антеру завидуешь? Не могу передать, как я счастлива!
— Пригласишь меня на первый танец? — вдруг спрашивает.
— Какой танец? — не понимаю.
— Да на вечере же.
— А, ладно, приглашу. Если только Корнель откажется, я его думала пригласить. Всё-таки он ко мне так хорошо отнёсся…
— Ладно, — соглашается. — А… раба возьмёшь?
Не хотелось бы… ой как не хотелось бы!
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Будет мне там мешать… наверное, не возьму.
— Странная ты. Все с рабами ходят, а ты — не возьму. Пылинки с него сдуваешь.
— Прямо таки, — фыркаю, не хватало ещё, чтобы это нечто про меня сплетни распускало. Сейчас как с Олинкой споются… Нужно срочно разубедить.
— И Корнель не поймёт, — добивает Селий. Вот чёрт, и правда. Не могу же я не привести его подарок.
— Слушай, — говорю, — ты прости меня. Я сегодня вымокла, ужасно хочу спать. Давай в другой раз поговорим?
Бросает взгляд на кухню.
— Он же такой грязный, не противно тебе? — спрашивает тоскливо.
— У меня в доме три ванных, — говорю. — Помоется.
— Если передумаешь… с удовольствием останусь, — обрадовал.
— Если передумаю — сообщу.
Что-то у меня уже и занятие не идёт, стараюсь сосредоточиться — только сбиваюсь. О чём они там так долго говорят? Но в кухню не вхожу, а то снова начнёт кнутом потрясать. Я ж и не сдержаться могу, как вмажу — потом и Ямалита не спасёт. Зря она мне это своё разрешение дала… Так руки и чешутся. Хотя, они всегда чесались, не идут им впрок никакие уроки. Сколько ты без наказаний, дня три-четыре? Забыл уже, каково это? Что на вольных желаешь руку поднять…
Кажется, ушёл. Захожу тихо в кухню, заглядываю в гостиную. Ямалита на диване, ноги подобрала, на столике стоит бокал с остатками почти истаявшего льда. Какой же нежный у хозяйки взгляд…
— Что ж ты такой грязный, — смеётся.
— Мокро после дождя, — отвечаю. Ну откуда снова этот тон… Вздыхает.
— Антер, как тебе удается так всех завести, что они хотят тебя то наказать, то… гм… чтобы не сказать неприлично, лучше промолчу.
— Что он хотел? — не удерживаюсь. Обнаглел ты уже, раб…
— Если не извинения твоего, то хотя бы благодарности, — смеётся. — А ещё завидовал тебе ужасно.
— Мне? — не понимаю. Стою, боюсь садиться на белый диван.
— Ага, рассчитывал занять твоё место в моей постели.
— Но… я…
Краснею. Сколько ж можно! Издевается она, что ли? Похоже на то.
— Можно помоюсь пойду? — спрашиваю. Кивает.
— Антер, — говорит. — Боюсь, мне придётся взять тебя на вечеринку.
— Вы же говорили, я вас всё время сопровождать буду?
