Чулан совсем крохотный, и стены в нем обиты матрасами. Наверно, Эдик не единственный, у кого случаются такие истерики. В чулане темно и холодно. Эдик боится там оставаться. Там он сразу теряет интерес к стенам и начинает плакать, кричать и кататься по полу. А на полу – тоже матрасы, только набитые сеном. Он захлебывается от рыданий. Это так страшно. Я хотела его выпустить, но мне не дали. Такой метод воспитания тогда показался мне чудовищным, но два дня назад, когда у него снова случилась истерика, я уже сама отнесла его в чулан – потому что иначе он разбил бы себе лоб. Он выдыхается за полчаса, затихает и засыпает на полу. И его уже можно перенести в кроватку – только сначала нужно сменить штанишки, потому что во время ора он непременно описывается. В периоды между истериками он довольно спокоен, любит лепку. Можно посадить его за стол, дать пластилин и забыть о нем на полдня.
А вчера со мной самой чуть не случилась истерика – когда я потеряла Павлика Тимощука. Я обыскала весь дом, сарай и детскую площадку. В деревне спокойнее, чем в городе – здесь мало машин, и местные детдомовских детишек не обижают. Но рядом – река и пожарный водоем. Да мало ли что могло случиться! Я уже в полицию звонить собиралась, когда мне сказали, что у Павлика в Солге – родная бабушка, и Туранская разрешает ему ее навещать. Конечно, он должен отпрашиваться у воспитателя, но я для них – еще чужая, и он не захотел (постеснялся?) ко мне подойти. Вопрос решился, но осадок остался. Нужно будет поговорить с этой бабушкой – объяснить ей, что я против самовольных отлучек. Если она хочет пообщаться с внуком, пусть сама приходит за ним в детский дом.
Про мальчишек я рассказала. Про девочек постараюсь рассказать в другой раз.
Ты спрашивал про Аркадия. Нет, он не приезжал. И не звонил, и не писал. Он в принципе не способен поощрять чью-то глупость – даже мою. Хотя Марго говорит, что он спрашивал у нее, как у меня дела. По-моему, это – тоже глупо. Гораздо проще спросить об этом у меня самой.
Ты уже попробовал настоящий шотландский виски? Он тебе понравился? Если да, то, боюсь, я не скоро дождусь от тебя письма. Хотя бы про работу не забывай, ладно?
Привет, Варюха!
Извини, что долго не отвечал – служебное задание оказалось труднее, чем я предполагал. Всего-то нужно было побеседовать с потомком русского князя, отчалившего с родины в семнадцатом году. Он здесь считается большим авторитетом в вопросе оценки «загадочной русской души», а эта тема после недавних решительных заявлений нашего президента здесь необычайно популярна.
Он терпеть не может Россию и называет себя не Станиславом (как нарекли его при рождении), а Стэном. До недавнего времени с прессой он общался весьма охотно, но после того, как один американский журналист преподнес его слова не в том контексте, в котором они были сказаны, он объявил бумагомарателям бойкот. Со мной он тоже отказался разговаривать. Я докучал ему звонками (еще из Лондона), отправил ему несколько писем (не электронных, заметь!) Я даже намекнул ему на свое дворянское происхождение (тетя Эмилия будет в восторге!) Бесполезно!
Я написал заметки о выставке местного художника-абстракциониста и о забастовке водителей автобусов и уже собрался возвращаться в Лондон. Но перед отъездом всё-таки еще раз обратился к их сиятельству – уже по электронке. Извинился за беспокойство, которое доставил ему своими звонками и письмами, и подчеркнул, что вполне понимаю, почему он отказался от интервью – высказывать свои симпатии родине предков в условиях осложнившихся британско-российских отношений небезопасно.
Он позвонил сразу же, как только прочитал мое письмо – ругался такими словами, которые от настоящего аристократа как-то не ожидаешь услышать. Словом, я был удостоен получасовой беседы за чашкой чая (было еще печенье, но настолько не вкусное, что о нем не стоит и вспоминать). Нужно ли говорить, что этот субтильный тридцатипятилетний сноб (да-да, ему – тридцать пять!) произвел на меня самое негативное впечатление. И дело даже не в том, что он назвал меня зомбированным олухом с запудренными Кремлем мозгами. Но он с напыщенным видом индюка рассуждает о военном потенциале страны, в которой сам был только в детстве во время обычной туристической поездки. Ему повезло, что я равнодушен к политике – более патриотично настроенный журналист съездил бы ему по физиономии. Он с большой горячностью высказался о Сирии и Украине. Я тактично промолчал – чего не сделаешь ради выполнения первого серьезного редакционного задания.
Давай лучше я расскажу тебе о главной драгоценности Шотландии – виски. Вчера я посетил вискикурню – небольшой перегонный заводик неподалеку от Глазго. Весьма занимательная была экскурсия. Только не подумай, что я наклюкался. Я попробовал три вида односолодового виски, но остался трезв, как стеклышко. Хотя другие экскурсанты заметно захмелели (возможно, они начали дегустацию еще в гостинице). Купил несколько бутылок того, что понравился мне больше всего – в подарок твоему адвокату.
