– Надеюсь, вы не позволите ему сесть за руль в таком виде? – Илья придерживает мужчину за засаленный рукав фуфайки. – Он сможет доехать разве что до ближайшего столба.
Светлана Антоновна пытается быть невозмутимой.
– Не беспокойтесь, Илья Сергеевич, мы их сейчас в гостевую отведем – там кровати есть, они отоспятся.
Наверняка, такие сцены в детском доме происходят часто – большинство родителей лишены прав именно за пристрастие к алкоголю. Туранская знает, что делать. И не только она.
– Где Степка? – вопрошает Лисицына.
Светлана Антоновна морщится, но отвечает почти спокойно:
– Не волнуйтесь, вас сейчас к нему проводят, – и чуть повышает голос: – Зоя Константиновна!
Зоя ловко подхватывает посетительницу под руку и поворачивается к ее спутнику.
– Пойдемте! У ребят сейчас тихий час. Мы пока с вами чаю попьем. У нас печенье есть вкусное.
Я с удовольствием отступаю в сторону. Лисицына почти повисает на худеньком Зоином плече. Гости не сопротивляются – они ожидали куда менее радушного приема. Они послушно топают в дом.
– Безобразие! – подает голос Тарусина. – Как вы можете пускать к детям пьяных?
Вопрос совершенно правильный, и хотя задали его не мне, я почему-то ощетиниваюсь, выпускаю наружу иголки. Туранская – тоже.
– Да? – ледяным тоном спрашивает она. – А что прикажете нам делать?
– Как это «что»? – Тарусина, напротив, кипит от возмущения. – Нужно вызвать полицию. Нужно оградить ребенка от такой матери!
Туранская поправляет шелковый шарфик, и без того идеально лежащий на мягком кашемировом джемпере. Она умеет контролировать эмоции.
– А другой матери у него нет, – сообщает она. – И хорошо, что есть хотя бы такая. Да, у нее нет постоянной работы, и она много пьет. Да, она может забыть про Степкин день рождения. И даже про самого Степку на несколько месяцев. Но когда она вспоминает и приезжает с горсткой дешевых подтаявших конфет – для него праздник. И не конфеты ему нужны, как вы понимаете. А знаете, как другие ребята, у кого родителей вовсе нет, ему завидуют?
– Ну, уж, – хмыкает Тарусина.
Илья дипломатично направляет разговор в другое русло.
– Как вам Солга, Варвара Кирилловна? Не скучаете здесь? Насколько я понимаю, вы не местная?
Тарусина демонстративно отворачивается – эта тема ей не интересна. А Туранская снисходит до улыбки – она выглядит как директриса женской гимназии, воспитанницу которой только что заметили и похвалили. Надеюсь, то, что он сразу признал во мне горожанку, можно расценивать как похвалу? Или он всего лишь удивлен моим слишком вычурным нарядом?
– Да, Варвара Кирилловна из Архангельска. Кстати, Илья Сергеевич, она как раз сегодня едет домой на выходные. Может быть, вас не затруднит…
Он понимает ее с полуслова.
– Конечно, не затруднит! Мы с удовольствием приглашаем Варвару Кирилловну к нам присоединиться.
Я чувствую себя полной дурой. Ситуация – глупее не придумаешь. Без меня меня женили. Сначала я просто ничего не понимаю и глупо улыбаюсь, переводя взгляд с Ильи на Светлану Антоновну и обратно. А потом, когда, наконец, понимаю, прихожу в ужас. Он может подумать, что мы с Туранской заранее обо всем договорились! Да он наверняка именно так и подумает!
– Спасибо, не надо. Я привыкла ездить на поезде. Это очень удобно – вечером садишься в вагон, ночью спишь, а утром – уже в Архангельске.
Он улыбается чуть ли не виновато.
– Извините, об этой стороне вопроса я не подумал. Конечно, семьсот километров в машине – это не очень удобно. Быстро – да, но в поезде, согласен, что комфортнее. Там выспаться можно.
Туранская смотрит на меня с неодобрением. А я ругаю себя за то, что всех поставила в неловкое положение.
– Нет, нет, я вовсе не это хотела сказать. Я подумала, что ехать в машине вдвоем гораздо удобнее.
Кажется, я опять ляпнула что-то не то. Он может подумать, что я намекаю на то, что им с Тарусиной удобнее ехать без посторонних. Звучит ужасно двусмысленно. Наверно, нужно пояснить, прокомментировать…
– Если ехать вдвоем, пассажир может поспать на заднем сидении.
Я не могу подобрать нужных слов. Нет, только подумайте – магистр филологии, который не находит нужных слов!
– Вы нас ничуть не стесните! – Илья, в отличие от Туранской, вроде бы, не сердится. – К тому же, мы едем не вдвоем, а втроем. А машине, уверяю вас, что трое, что четверо – без разницы. Так что если это была единственная причина для возражений, то она не принимается. Сколько времени вам нужно на сборы?
Он спрашивает у меня, но отвечает Туранская:
– Пять минут, Варвара Кирилловна! – строго говорит она. – И поторопите там Лаптева!
Значит, они везут в Архангельск Лаптева. То-то его сегодня не было с ребятами за обедом – наверно, собирал вещи. В отличие от меня, он едет в город не на три дня, а на три недели – у него сессия в аспирантуре.
Я заглядываю в его комнату уже на обратном пути. Он пытается запихнуть в большую спортивную сумку теплую куртку с меховым воротником.
– Дмитрий Эдуардович, вам помочь?
Он поднимает голову, и на его бледных щеках проступает яркий румянец. Я больше ничего не говорю, но он оправдывается:
– Вы считаете, что еще довольно тепло для такой куртки, да?
