Я поднимаю на него дикий взгляд и несколько секунд тупо таращусь, не понимая, что он спросил. Откуда у Мэри фотографии? Ракурс такой, будто снимали полицейские!
— Случайно нашла, — отвечаю я хрипло. — Дай, мне нужно заскринить, пока не удалили.
Немного подумав, Стефан возвращает телефон и куда-то уходит. Я ищу указания непосредственно на Мэри, но подставляется только та глупая драчливая девчонка Камилла Льюис. Чертыхнувшись, делаю не меньше двадцати скринов-доказательств того, что наркотики появились не случайно, но моей цели это не помогает. Мэри выйдет сухой из воды.
— Скажи, что это не твоих рук дело, — прошу я у Стефана, когда он возвращается с бутылкой рома в руках.
В ответ на мой вопрос парень пожимает плечами:
— Я не продаю наркоту студентам.
— Там хватило бы на обвинение не только в хранении, но и в распространении, — говорю я негромко, не уверенная, как далеко можно углубляться в эту тему. Мало ли насколько парень чувствителен к нападкам. — Стефан, я ведь не занималась этим с тобой?
— Расслабься, детка, — усмехается он подчеркнуто весело. — Это моя тема.
Он одним глотком опустошает стакан, и внезапно я вспоминаю.
— Стефан!
Я захожу в его дом, дверь не заперта. Зачем я пришла? Сама не совсем понимаю, но абсолютно уверена, что так нужно. И что он здесь. Мотоцикл перед дверями, а куда Стефан без своего мотоцикла? Рассуждения, конечно, достойные Каппы, но на этот раз все верно. Я обхожу комнату за комнатой, пока не нахожу парня на полу с полупустой бутылкой рома. Стефан смотрит вперед стеклянными глазами, привалившись к стене. Меня не замечает. Рубашка на нем расстегнута до самой последней пуговицы, и несмотря на то, что лицо почти не пострадало, все тело в синяках и гематомах. Будто его били ногами.
— Боже мой!
Он подпрыгивает от неожиданности.
— Ты какого хрена… — шок на лице Стефана невозможно подделать, но на смену ему быстро приходит злость: —Тиффани, убирайся отсюда.
Вместо этого я приближаюсь. Боль мешает парню подняться на ноги и уйти, поэтому я присаживаюсь и удерживаю его на месте. Мне почти не приходится напрягаться: так он ослаб.
— Кто тебя?
— Подпольные бои.
Отвечает он быстро. Значит, такова стандартная отмазка. В горькой правде так быстро не признаются. А еще это значит, что бьют его нередко.
— Попробуй еще раз.
Стефан поворачивается ко мне и смотрит со смесью раздражения и надежды. Видимо, все и всегда верят в то, что он действительно дерется за деньги. Или даже считают это крутым. Наверняка такой образ столь же удобен, сколь неприятен.
— Это связано с наркотиками, — подсказываю первой.
— Детка, — вздыхает он. — Если я тебе скажу, то ты точно так же утонешь в этом дерьме. Давай мы сделаем вид, что ты не приходила сюда сегодня, что я тот самый бестолковый парень, которого проще простого развести на секс и сфоткать для отчета Мэри. А от обещания я тебя освобождаю. Окей?
— Чем тебе помочь? Это можно чем-то намазать? Или лед приложить…
— Через пару недель само пройдет, — отмахивается Стефан. — На мне как на собаке заживает.
— То есть это с тобой происходит постоянно?
