Эти слова подействовали на ребенка должным образом, и он воинственно сжал кулаки, расправив плечи. Персик про себя довольно ухмыльнулся: его расчет оказался верен. Спрыгнув с кровати, и оглядев мальчика с головы до ног, котенок подумал, что Эдс овладел собой достаточно для того, чтобы страх не позволил ему наделать глупостей, и он смог дождаться помощи, не вызвав у похитителей каких-либо подозрений.
– Запомни, парень: постарайся вести себя как обычно. Продолжай выглядеть испуганным ребенком, целиком и полностью зависящим от матери. Приглядывай, чтобы ЭТИ там не причинили никому вреда! Насколько я понял, у нас есть еще несколько часов в запасе, и этого времени мне должно хватить, чтобы привести сюда Алису. А сейчас сними с меня ошейник и спрячь его где-нибудь в укромном месте.
– Но зачем?
– Через него Усач отслеживает наше местоположение, но поскольку только мы знаем, что здесь на самом деле происходит, толку от этого ноль, он просто опоздает с подмогой. Если убегу с ошейником, удаляющийся сигнал может навести адмирала на неправильные мысли. Он и так меня по головке не погладит за то, что я наплевал на его приказы. Хотя, с другой стороны ему не привыкать.
– Ты говоришь про дядю Германа?
При этом словосочетании к горлу котенка подкатил комок шерсти, и он с трудом заставил себя не стошнить:
– Скажешь тоже,
– Но как ты найдешь дорогу домой? Мы же спали, пока нас везли в клинику!
– Это ВЫ спали, мой маленький друг, Я же внимательно запоминал путь.
– В фургоне ведь не было окон, как ты смог…
– Ты употребляешь слишком много «
– Да понял я, понял! Только ты, пожалуйста, поскорее…
В глазах мальчика снова на секунду промелькнул страх, но справившись с собой, он резко спрыгнул с постели, и протянул котенку руку:
– Беги.
– Ты сможешь, парень. – Ударив лапой по ладони Эдса, Персик, развернувшись, выскочил из комнаты и, стараясь не попасться никому на глаза, устремился к выходу из клиники.
Оказавшись на улице, он со всех ног припустил по дороге, молясь про себя лишь о том, чтобы успеть. Ему давно уже не приходилось так быстро бегать, но сейчас от этой скорости напрямую зависели жизни его друзей.
Он не знал, сколько пролежал вот так, не шевелясь, прижимаясь разбитым лицом к холодному полу, в попытках справиться со страхами прошлого. Насильно заставив себя открыть глаза, полковник приподнялся, и сел, обведя взглядом ненавистную камеру пыток. Увидев невдалеке сбившуюся с головы при падении кепку, он, дотянувшись, водрузил ее обратно, натянув пониже козырек. На удивление, это привычное действие привело Власова в чувство, возвратив потерянное было спокойствие.
Ощупав лицо, Евгений горько усмехнулся. Щека в месте удара распухла, и ощутимо болела, в уголке рта солоноватой коркой запеклась кровь. Похоже, сильно он довел Владимира. Так бьют не для того, чтобы причинить человеку боль. Подобным ударом ломают челюсть, и именно на это рассчитывал капитан, в надежде нанести пленнику увечье, воспользовавшись моментом неожиданности. Но все же Власов успел в последний момент чуть отклониться, и это, возможно, сохранило ему не только здоровье, но и жизнь.
Со вздохом поднявшись, он осмотрелся. Комната, поначалу показавшаяся ему страшным призрачным миражом, оказалась реальна. Но все же, это была лишь искусно выполненная копия. Материал стен, пола и потолка мало походил на тот «мертвый» сорианский камень, не излучавший собой ни холода, ни тепла. Ветхий матрас на полу с въевшимися от времени пятнами выглядел хоть и старым, но источал не смрад, а свежесть. Свисающие с потолка цепи едва ли могли похвастаться слоем многовековой ржавчины, которая оставляла грязные оранжевые следы на покрытой липким потом коже.
Опасений за жизнь любимой женщины и ребенка было уже достаточно для того, чтобы заставить полковника вступить в чужую игру.
Воссоздать эту комнату мог только тот, кто однажды в ней побывал. Но Теодор, державший Власова в плену, давно мертв, как и охранники, погибшие при штурме Сорианы… Королева? Уже в то время она находилась при смерти, а с тех пор прошло несколько лет… Тогда кто?
