Прибавив шагу и поравнявшись с Евгением, Владимир распахнул перед ним большую дубовую дверь, и, пропустив его внутрь, вошел следом.
– Добро пожаловать, полковник! – раздался знакомый голос, мертвым эхом отразившись от стен.
Власов завертел головой, но Собеседника нигде не увидел, как и динамиков, откуда мог транслироваться звук.
– Вы что-то потеряли, Евгений Степанович? – голос Бота звучал насмешливо.
– Ага. Тебя. – Ответил Старик, с любопытством оглядываясь. Огромный холл, отделанный белым мрамором, с возвышающимися по четырем его сторонам колоннами, увитыми живыми растениями, производил поистине ошеломляющее впечатление. Медленно двигаясь по залу, Власов подошел к одной из них и, не удержавшись, оторвал от струящейся по гладкому камню лианы крупный белый бутон.
В груди неприятно кольнуло. Подобными цветами сорианцы любили украшать свое королевство к праздничным торжествам, и после месяцев, проведенных в плену, полковник даже запаха их выносить не мог.
– Они красивы, не правда ли? – спросил Собеседник, и Евгений, опомнившись от воспоминаний, бросил цветок на пол, с ноткой садистского удовольствия сплющив его подошвой ботинка.
– Да, аж сердце зашлось, – проговорил он в пустоту, нахмурившись. – Ну, так что, будем обсуждать ботанику, или ты всё же перестанешь трахать мне мозги и выйдешь, наконец, познакомиться?
Владимир, истуканом застывший у двери, издал при этом злобный рык. Не оборачиваясь к нему, Власов с усмешкой произнес:
– Слышишь? Даже Володенька начал нервничать, а мне уж стало казаться, что его терпение безгранично!
– Ну, всё, скотина, ты меня достал! – Дернувшись, было, с места, разъяренный командир замер от резкого окрика Бота:
– Отставить, капитан!
Владимир застыл, пылая от гнева. Оскаленное лицо мужчины не предвещало полковнику ничего хорошего. Евгений чувствовал, что довел сурового вояку почти до предела, и если б не команда невидимого босса, схватки было бы не избежать.
– Убью, – одними губами прошептал командир, и Власов, не сдержавшись, весело ему подмигнул.
– Проходите в гостиную, Евгений Степанович, и включите телевизор, – спокойным голосом продолжил Собеседник, словно не замечая безмолвного противостояния своего подчинённого с гостем. – Не стоит пропускать ночные новости.
– Знаешь ли, я не любитель телевидения.
– О, эта передача вам понравится, обещаю!
– Умеешь заинтриговать. И кто же герой сегодняшнего выпуска?
– Вы, полковник.
–
Лицо дикторши сменилось на изображение взволнованного молодого репортера, стоящего спиной ко входу в главный корпус штаба. Картинка не двигалась, бездушный экран передавал только звук.
–
Власов Евгений Степанович был обозначен в перечне погибших восьмым в списке, за ним бездушным машинным шрифтом чернели имена Мии, Вилены и Эдса.
Полковник сглотнул подступивший к горлу горький ком, и выключил телевизор.
– Вы говорили, что имитируете катастрофу. – Проговорил он севшим голосом, чувствуя противное нервное подрагивание в кончиках пальцев. – Там же были дети…
– Что ж, ради высокой цели приходится мириться с сопутствующими потерями. Поздравляю, полковник: с этой минуты вы официально исчезли! И теперь мы можем не опасаться, что кто-то, или что-то помешает вам исполнить свою работу.
Власов, ощущая сковавшую тело слабость, отрешенно покачал головой.
– Как это удобно, правда? Общаться через микрофон, скрывая от всех свое лицо?
– Вы устали, Евгений Степанович. Владимир поможет вам разместиться, а утром отправитесь на полигон.
– Не боитесь давать мне в руки оружие до начала операции?
– На кону жизнь вашей жены и ребенка, полковник. Просто ответьте сейчас честно и откровенно, вы любите свою семью?
– Больше жизни.
– Тогда к чему эти лишние вопросы?
– Я могу поговорить с Мией?
– Боюсь, что в клинике не очень хорошо обстоят дела со связью. Не волнуйтесь, она в надежных руках.
– А ты всё предусмотрел, верно?
– Плох тот стратег, Евгений Степанович, который не держит в своем рукаве парочку тузов.
