Проснувшись утром, он обнаружил, что между ног все мокрое, и это были не месячные. Осознание такого факта вызвало бурю эмоций, перемешав все мысли в полную кашу. Схватив среди вещей зеркальце, Дима посмотрел в свои глаза. Глаза девушки были другие, но все-же он узнал свой взгляд. 'Я все еще я', - заключил он, кладя зеркальце на место. 'Либо это ошейник, либо гормоны', - размышлял Дима, меряя шагами комнату. Ему очень хотелось обсудить свое состояние хоть с кем нибудь, и лучшим вариантом из доступных была Ира. Но зная, что та спит с магом, делиться бардаком из головы совершенно не хотелось. Впервые в жизни Диме захотелось к психологу, ему срочно нужна была помощь.
'Допустим, это ошейник' - попытался он размышлять логически. 'Если он так на меня действует, то что с остальными? Может у них происходит подобное? Но Ира с Максимом, Паша - выглядят совершенно нормально. Ира все такая-же язва, Максим все такой-же мудак. Оставался Миша, но тот влюбился в Диану и теперь явно был неадекватен. Тогда что? Гормоны? Интересно, если получить разрядку может отпустит.'
Дима, сняв с себя всю одежду, лег на кровать и раздвинул ноги. Смотря на свое тело, он отмечал дикость такой позы для своего сознания. Твердо решив не останавливаться, провел рукой по внутренней стороне бедра. Холодная кожа не давала никаких новых ощущений. Сделав над собой усилие, он решительно положил руку между ног, ощутив горячие, влажные складки того места, к которому стремились все мужчины. Тело отозвалось волной вожделения изнутри, томя и требуя продолжения. Замерев в нерешительности, Дима немного помедлил, но продолжить так и не смог. Все его мужское сознание протестовало против происходящего.
'Сначала я буду тут сиськи мять, - подумал он, - а потом на мужика залезу'. Разозлившись на себя, на идиотски раздвинутые ноги, на предательскую реакцию тела, страстно желавшего продолжения, он решил попробовать зайти с другой стороны. Поднеся руки к горлу, Дима расстегнул ошейник, возвращая себе данное от рождения.
Состояние вверенного родителями тела было не очень. Все так же болели набитые в начале их долгого путешествия ноги. Наваждение как будто немного спало, и теперь Дима разглядывал себя, проверяя наличие полученных в детстве шрамов, напоминавших кто он и откуда. Проводя рукой по груди, покрытой черными жесткими волосами, он с огорчением понял, что успел отвыкнуть от собственного тела. Притрагиваться к той части, которая относила его к мужской половине человечества, совершенно расхотелось. Внутри наступило какое-то опустошение.
Постояв некоторое время с ошейником в руках, Дима обратно застегнул его на шее. Закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям сопровождавшим превращение, после лег обратно в кровать. Идти никуда не хотелось. Где-то в глубине родилось сдавленное чувство, требующее немедленного выхода. Поднимаясь откуда-то из глубины груди, оно достигло горла и, споткнувшись будто о плотину, хлынуло через край. Накрыв лицо подушкой, Дима горько заплакал.
Миру не было дела до страданий отдельных людей. Наступило время праздничной ярмарки с ее незатейливыми простыми развлечениями. В первый же вечер, во время прогулки среди толпы, Миша застрял возле полянки, на которой происходили кулачные бои. Там он, постепенно напиваясь, мутузил всех смельчаков, рискнувших померяться силой с великаном. Паша активно искал приключения среди местных красоток, а Максим с Шанти просто хорошо проводили время. Поскольку все нашли себе занятия, никто не донимал Диму, постепенно скатывающегося в депрессивное состояние и не желавшего никого видеть. Он просто не выходил из комнаты, предаваясь черной меланхолии.
Такая ситуация категорически не устраивала Балмора. В ближайшем будущем ему могли понадобиться все, собранные и в здравом уме. Группа, на которую он возлагал надежды, почти рассыпалась, погрязнув в своих внутренних проблемах. Лорд не любил, когда люди по своим качествам не подходили для выполнения задания, это грозило неприятными сюрпризами в экстренных случаях, но других у него не было. Да и помощники, с которыми он привык работать, плохо подходили для предстоящего театра. Балмора серьезно беспокоила перспектива остаться без головы из-за расклеившихся пришельцев.
Решив хоть как-то подбодрить девушку, а о том, что Диана не девушка, он предпочитал не думать, лорд постучал в дверь комнаты.
- Кто там? - послышался глухой голос.
- Диана, откройте, - попросился лорд.
- Балмор, я не пойду на ярмарку, оставьте меня.
- Диана, я просто поговорить.
Дверь открылась, явив взгляду лорда растрепанное создание с опухшим лицом и красными глазами.
- Балмор, я совершенно не хочу сейчас разговаривать, - сказал Дима, собираясь закрыть дверь.
- Диана, постойте, - попросил лорд, ловко подставляя ногу.
- Что еще?
- Я не понимаю, что с вами происходит, но реветь часами напролет - не выход.
- Откуда вы знаете, что выход, а что нет? - Дима развернулся, отходя к окну.
- Поверьте, у меня было множество проблем, - начал, заходя в комнату, лорд. - Но если опустить руки, вы их не решите. Будьте мужественны, в конце-концов.
