Маленькая веснушчатая девушка, хохоча и повизгивая, пронеслась мимо Аспена шуршащим ураганом пышных юбок. При этом закрывая руками маленькую голую грудь. За ней, гогоча и улыбаясь много шире, протопал долговязый детина, держащий в мосластой пятерне корсет прелестницы. Маг огляделся, повёл носом, втягивая ароматы духов, курящихся благовоний, пролитого вина и пота. Это был не лучший бордель, что ему приходилось видеть. Но и не худший, это уж точно. Среди вполне обычной грубости местной архитектуры, тяжёлых деревянных брусьев, кирпичных колонн и неоштукатуренных стен — виднелись выразительные яркие акценты. Картины в массивных рамах, огромная люстра из хрусталя и позеленевшей, патинированной бронзы, витые подсвечники, заляпанные свечным салом потёртые диваны, в синей, очень дорогой когда-то обивке…
Аспен любил играть в кости. Простота и незатейливость совсем не отдавали примитивом, ведь правила — вовсе не суть игры. Удача, случай, судьба, рок, окрыляющая радость или готовое раздавить отчаяние… Жадность, алчность, отвага или благородство… Все грани человеческой жизни умещались в потёртых гранях двух кубиков. Играя в кости коротали время, наживали и проматывали состояния, влезали в долговую петлю и дерзко вырывались из нищеты. И заводили новые знакомства, разумеется.
— Один и шесть. Каково, а⁈ — Он провёл тыльной стороной ладони по бороде, отчеканив стаканчиком о стол.
— Не много. И не мало, — флегматично протянул толстяк с мощными руками, берясь за стакан. — Не волнуйся, Аспен, когда оставлю тебя без порток — подарю девочку. В утешение. На всю ночь. — Он ловко подобрал со стола кости, резко крутанув перевёрнутым стаканчиком. Потряс, заревев громко и довольно, словно был уверен в своей победе.
— Небось надеялся, что я расчувствуюсь, да сам тебе двух куплю? — ехидно предположил маг, видя, что выпала четвёрка и двойка. — Но я не так щедр, увы. Максимум чем утешу — кружкой эля. Самого дешёвого.
Он сгрёб кучку серебра ближе к себе, чуть щуря глаза и улыбаясь. Раос, так звали толстяка, скорчил нарочито жалостливую мину. А потом расхохотался, плюясь и всхрапывая, стуча по столу тяжёлым кулаком. Он знал Аспена. И сейчас пил его вино. И не только он. Маг щедро угощал всю компанию, включавшую в себя семерых наёмников и трёх или четырёх шлюх.
— Ну сколько можно? Это всё его проклятое колдунство! Зуб даю, мужик волшебствует и не краснеет! — Раос сделал вид, что поднимается из-за стола с максимально грозным видом.
— Надумаешь драться — уши отрежу, — Аспен положил руку на оголовье меча, опирающегося о стену сбоку от него. — А то и вовсе обижусь и уйду. Станешь сам свою коросту зализывать.
Толстяк снова скорчил жалостливую рожу, разочарованно ухнувшись в кресло.
— Ну зализывать, допустим, всё равно Соне, — хмыкнул он, почесывая промежность. — Да и на мечах я бы тебя располовинил. Но вот обидеть — никак не можно. Хрен с ними, с деньгами, хитрое ты шаманьё. Напомни снова, как там твоя штука замечательно действует.
— Да что говорить, всё равно снова и не поверишь. Чувствуешь, что камень горячий?
— Тёпленький, — неуверенно согласился Раос, потирая между пальцами маленький белый куб с коричневыми прожилками. — А обычно мрамор холодный.
— Это не мрамор, только похож. Так вот, это не просто тепло, сейчас он наполнен энергией, убивающей всё живое. Не волнуйтесь, дамы, — Аспен тактично успокоил полную брюнетку с распущенными волосами, чтобы не обращаться напрямую к усатому наёмнику, явно опасливо косящемуся на артефакт. — Мощь ауры не так велика, чтобы навредить людям. Мы слишком сильные, слишком крупные. Особенно этот.
Раос согласно закивал, щеря большие жёлтые зубы.
— Струпья и язвы, беспокоящие нашего доблестного командира, — продолжал маг, переводя глаза с одного наёмника на другого, — вызваны вредоносными существами. Такими крошечными, что глазом их не увидеть. Они, как клопы с блохами в старом матрасе. А это тепло, этот жар, проникающий сквозь их невесомые тельца, иссушает и убивает не хуже привычной прожарки тюремных нар. Только вместо пучков горящей соломы удобный, не способный повредить человеку предмет.
— Предмет, похожий на игральную кость… — задумчиво протянул толстяк, вглядываясь в коричневые прожилки куба.
— Вдохновлялся игрой, — с улыбкой признался Аспен, ласково глядя на брюнетку, теребящую прядь волос и не решающуюся что-то сказать.
— Ой, нет. — Она смущенно замахала руками, как бы отказываясь говорить. — Не моего ума дело и не понять мне всего. И ладно, не нужно оно значит. — Спохватившись, брюнетка стала обходить наёмников с кувшином вина, доливая в разномастные рога, кружки и кубки.
Доливая Аспену, взглянула живо и весело, силясь не растягивать в слишком широкой улыбке пухлые губы.
— Сколько возьмёшь за него? Не думай, я не торгуюсь. И не сомневаюсь. — Раос снова почесал в промежности. — За тобой ещё с Боргранда репутация путёвого ворожея.
