И он двинулся между сидений. Я пристроился за ним, догнал.
– Слушай, спасибо, от души…
– Да ничего, нормально. Видел я, как они к тебе пристали, курил в тамбуре. – Он походя подхватил с одного сиденья барсетку. – Спасибо, Жанна Павловна!
– Не за что, Сереженька! – Льстиво улыбнулась старушка в синем вязаном платке.
Тезка, надо же.
– Пошли-пошли! – обернулся и поторопил меня Сергей.
Во второй тамбур мы вышли, Сергей снова запер двери, мы оказались в следующем вагоне.
– Не догонят, – сказал Сергей, останавливаясь.
– Почему так?
– Да на фиг ты им нужен, по всему поезду за тобой бегать? Тебе куда?
– Мне бы до Москвы… Почему помог-то?
– А что, нельзя? – Сергей улыбнулся широко. – Странные вы, москвичи! Почему не помочь хорошему человеку, а?
– Спасибо, Серег, я должен буду, с меня…
– А, брось ты, сказал же! Тебя как по имени-то?
– Сергей.
– Тезка, значит? Ну, и то хорошо…
Электричка дернулась, стала тормозить.
– Следующая станция… – Динамики зашипели и смолкли. Электричка замедлила ход, я по привычке потянулся наверх, к поручню, которые в вагоне метро, встретил там пустоту и быстро схватился за край спинки скамьи.
Двери с шумом распахнулись, в тамбур зашли люди, несколько человек, стряхивая снег с одежды.
– В тамбур, быстро! – Сергей показал пример, быстро метнулся туда. Я за ним, стараясь сильно не толкаться.
Вслед нам неслись возмущенные возгласы, но успели мы быстро. Сергей с хеканьем уперся плечом в жилистого, на свою беду сунувшегося в вагон с платформы, приподнял его над землей и выкинул наружу.
– Вот так, – сказал он мне.
Двери с грохотом захлопнулись. На платформе осталась троица, растерянно глядя на отъезжающий вагон.
– Вот и все, а туда же! – непонятно сказал Сергей. Потом протянул мне широкую, как лопата, руку. – Ну, бывай!
– Спасибо, Серега! – еще раз повторил я, пожимая руку. Рукопожатие оказалось крепким, прочным. Здоровый мужик-то, почти как Серега-большой. Разве что ростом поменьше, но в плечах как бы и не шире.
Серега вышел на следующей остановке. А я пристроился на лавке, попытался подремать, да не получилось. Малость потряхивало.
После агрессии всегда так у меня. Ну, бывает, это откат пошел. Сейчас еще немного потрясет и пройдет.
Так и не поспал. Полусонный добрался до дома, попытался выслушать короткую нотацию мамы, да сил на это не хватало уже, просто махнул рукой и пошел в душ. Включил воду, встал под жесткие, пахнущие хлоркой струи воды, огладил волосы. Пальцы сразу защипало даже под пластырем.
За дверью мама что-то говорила, но я уже не слушал. Вода шумела в самый раз. Рюкзак у меня под рукой был, я его в коридоре не оставил. Потянулся, открыл, чуть налив воды на пол. Вынул кольца, сунул их под струю воды. Потом осторожно просушил салфеткой из того же рюкзака, завернул в другую салфетку и сунул в тот же карманчик.
С грохотом и дребезжанием завибрировал на стеклянной полке телефон.
Дотянулся, глянул. Номер незнакомый… Кто бы это мог быть-то?
Включил.
– Ты дома ли, о мой рыцарь? – спросила Маша.
– Да, вот только что вошел…
– А что не звонишь, сердце у бедной девушки не железное! Что так шумно-то?
– В душе я…
– Ах, в ду-уше он… Ну ладно, я спать тогда, спокойной ночи! Скажи что-нибудь на ночь бедной девушке.
– Я тебя люблю!
– О, вот так! Спокойной ночи, любимый!
Трубка отозвалась короткими гудками.
Дверь в ванну затряслась.
– Сережа, ты что там делаешь, выходи немедленно, нам с тобой надо поговорить!
– Мам, я не одет! – ответил я. Знаю я это «поговорить»… Я спать хочу, и нервы еще скачут, а я буду сейчас еще себя дальше накручивать против часовой стрелки. Главное, на выходе улизнуть побыстрее в свою комнату и спящим притвориться.
Запоздало пришла мысль, а что было бы, если бы незнакомый тезка мой, дай бог ему счастья, здоровья и радости побольше, не вмешался? Догнали бы, и что тогда? Пришибли бы меня за это золото, точно бы пришибли. И за меньшее убивают.
В своей комнате свет зажигать не стал, сделал вид, что сплю. При свете небольшого фонарика разложил золото на одеяле. Подумал, проверил тайник с пистолетом, переложил его поближе к подушке. Если сегодня еще что-то приснится, то хорошо бы снова попробовать его с собой забрать.
Ночь уже, а то бы можно было попробовать… А что «попробовать»?
Последним усилием воли собрав в кучу разбегающиеся мысли, я покрутил в руках кольцо. А проба-то где, а? Где проба-то? Как я его без пробы продам, что скажу? Наследство получил? Хорошо придумал, два, садись. Проверят родителей, те скажут, что не знают ничего, и тогда за меня возьмутся менты.
Обратиться к Валерию Алексеевичу? А не опасно ли это? Сначала пистолет заныкал, вот теперь золото сдаю, не пойми откуда взявшееся… Нет, это на крайний случай, если сам ничего не придумаю. Можно Молчана или Чеботарева спросить, вдруг у них есть какие-то знакомые?
Или сразу, внаглую, пойти к ближайшему ювелиру? Знаю я тут пару ювелирных салонов, не очень далеко. Приду, спрошу, сколько за это могу получить. И посмотрю, что мне на это скажут.
Ладно, хватит, спать уже пора! Завтра подумаем, что можно сделать.
В эту ночь мне ничего не снилось.
