С утра я выбрал кольцо покрасивее, лучше обработанное, и понес в ювелирный магазин. Искать долго не пришлось, у меня рядом с домой как раз есть такой, располагается в отдельном двухэтажном здании. Тут и при Союзе ювелирка была, на втором этаже. В начале перестройки кооператоры выкупили сначала второй, а затем и первый этаж, став таким образом владельцами всего здания, поставили вокруг забор повыше, круглосуточную охрану, металлические ворота, даже какое-то оборудование завезли. Вывеска гласила, что тут не только «распродажа по европейским ценам ювелирных украшений из лучших европейских коллекций», но еще и подгонка их под ваши индивидуальные особенности, а также ремонт на высоком профессиональном уровне.
Ну, где подгонка и ремонт, там и изготовление, да? А где изготовление, то там всегда материал нужен, верно же?
Зашел внутрь.
Охранник на входе посторонился, из конторки на меня глянул парнишка в модной кожаной куртке, молодой совсем, лет пятнадцать, продавщица профессионально-тепло улыбнулась.
– Здравствуйте!
– Добрый день, – вежливо сказал я и показал кольцо. – Скажите, сколько бы это могло стоить?
Улыбка продавщицы стала чуть напряженной.
– Вячеслав Брониславович, это к вам! – сказала она в полуоткрытую дверь подсобки.
– Так не держи на пороге! – ответили оттуда.
Вячеслав Брониславович оказался суховатым мужичком лет где-то за полтинник, с аккуратно подстриженной шевелюрой и запыленными, буквально черными рукавами рубашки. На лбу у него висел какой-то прибор, с линзами и очками, и даже с фонариком. Нос с горбинкой, глаза черные и быстро бегают с одного предмета на другой, и удивительно ловкие руки пианиста с тонкими пальцами.
– Ну? – без предисловий спросил он меня, стоя посреди коридора. Хитро стоит, вроде бы и не выгоняет, и не обойдешь его.
Я показал кольцо.
– Пройдемте.
Прошли в мастерскую, не очень большую комнатку на втором этаже, без окон. У стен громоздились шкафы с каким-то оборудованием, на облезлом столе кипой лежали справочники, книжечки, потрепанные цветные проспекты на иностранном языке с изображением разной ювелирки.
Мне предложили сесть на продавленное кресло, сам Вячеслав Брониславович занял место за столом, потянулся, включил шнур в розетку. Электронные весы ожили, осветили тарелку сильным белым светом от кольцевой лампы. Ювелир требовательно посмотрел на меня, я выложил кольцо на стол.
Вячеслав Брониславович пинцетом взял кольцо и положил на небольшие электронные весы. Те пискнули, показав что-то на электронном табло.
– Так-так-так… – Быстро нажал ногтем на ободок, потом потер какой-то тряпкой, смоченной в реактиве, капнул на кольцо из колбочки, посмотрел на изменяющую свой цвет жидкость.
– Так-так-так. Откуда это у вас, молодой человек?
– От бабушки наследство, Вячеслав Брониславович. Времена нынче тяжелые, вот и продаю…
Ювелир оцарапал меня взглядом, особо отметив ссадины на руках и задержавшись на глазах. Вздохнул глубоко, положил кольцо на подставочку, надвинул кольцевую лампу, бестеневую.
– И документов у вас, разумеется, нет? – спросил он, внимательно разглядывая кольцо.
– Ну, какие документы-то?
– Свидетельство о смерти, например?
– Так это-то вам зачем? – удивился я.
Ювелир снова вздохнул.
– Вещь интересная, интересная. Пробы нет, работа грубая. Где это сделано?
– Да не знаю… Разбирали вещи, вот и нашли.
– А родители-то знают? – Прищурился ювелир.
– Да еще бы им и не знать! – Махнул я рукой. – Говорят, снеси в ломбард с глаз долой!
– Да? А может, вот прям сейчас им позвоним? – Прищур стал совершенно ленинским, рука с тонкими пальцами пианиста потянулась к телефону.
– Э, дядя, да ты бы еще в санэпидемстанцию позвонил! – Я быстро сгреб кольцо со стола. – В Женевский суд, в Международный трибунал и в Гаагу. Не нравится, так и не теряем времени, ладно?
– Ладно, иди! А золото оставь. Я его потом в милицию отдам, на экспертизу. Выясним, где ты его взял. Через неделю позвони, скажу, что да как…
За моей спиной шаги, дверь открылась, скрипнула половица под немалым весом.
Я встал, обернулся к двери, посмотрел на возникшего как по мановению волшебной палочки охранника, державшего резиновую дубинку-тонфу двумя руками. Как раз на шею набросит и в пол вожмет. Сам так делал, знаю.
Открыл отворот куртки, показал рукоятку «Чезетты».
Глаза охранника стали квадратными.
– А ну, скрылся!
Охранника как ветром сдуло.
Повернулся к ювелиру.
– Вячеслав Брониславович, мне вас рекомендовали как человека серьезного… – Покачал я головой. Наудачу, ну да слишком хитрый этот дядя, чтобы вот просто так от меня теперь отвязаться.
– Кто же? – поинтересовался дрогнувшим голосом ювелир. Рукоятку пистолета он тоже заметил. А я мысленно погладил пистолет по холке… Точнее, по затвору. Молодец, мой хороший! Хорошо, что я тебя взял сегодня с собой! Мы друг друга хорошо поймем, верно?
– Да какая разница… – Я махнул рукой, потянулся к кольцу. – Всего хорошего…
– Не спешите вы так, молодой человек! – Примирительно положил руки на стол ювелир. – Я же тоже должен знать, с кем дело имею. Не каждый день ко мне такие вещи приносят…
