— Что ты сравниваешь! — вспыхнул Макс, — Мулат — открытый человек, он с легкостью идет на контакт. Он интервью дает, по телевидению выступает, не то, что с тобой встретиться! Да он вообще с кем угодно готов встретиться, чтобы сделать себе рекламу. То же, о чем ты меня просишь… Это уже вообще выходит за рамки.
— Поверь, ничего сложного! Да у всех рядовых сотрудников СБУ есть списки криминальных авторитетов и современных, и давно отошедших от дел. Они с ними даже сотрудничают. Все, что тебе надо узнать — кто из криминальных авторитетов в 1990-е сотрудничал с киллером по кличке Палач, и дать мне пообщаться с этим человеком!
— Ты хочешь сказать, что Комаровского убил этот Палач?
— Именно. Отошедший от дел убийца. Который работал на кого-то из серьезных криминальных авторитетов в 1990-е годы.
— Чушь. Этого Палача давно бы пришили.
— Нет. Криминал не любит и боится маньяков. Очень не любит и очень боится. Скорей всего, Палача бы никто не тронул. Он был особый случай.
— Ты противоречишь сама себе. То — бригадный, работал в бригаде авторитета, то — маньяк, который сам по себе…
— А разве такие совпадения невозможны?
— С чего ты вообще взяла, что этот авторитет захочет с тобой говорить?
— Скорее всего, потому, что он до сих пор боится этого человека и будет рад шансу от него избавиться.
Все было готово через день. Макс позвонил и сказал, что бывший авторитет, знавший Палача, готов общаться.
— Что-то сильно быстро он согласился, даже не спросил, зачем, — сказал подозрительный Макс, — общаться вы будете по скайпу. Сейчас это не криминальный авторитет, а вполне уважаемый бизнесмен. Постоянно живет в Австрии. Имеет серьезный бизнес — деревообрабатывающая промышленность, еще стекольный комбинат. Словом, весь белый и пушистый. Зовут его Захар. Фамилия у него сейчас вымышленная, иностранная — Брауэр. Настоящую тщательно скрывает. Гражданин Евросоюза. В Украине не был 15 лет. Недвижимости в Украине нет. Есть только деловые связи, по бизнесу. Но, когда на него вышли, он согласился общаться с такой скоростью, словно всю жизнь этого ждал.
— Ждал. Он мечтает избавиться от Палача чужими руками. Живой Палач закрывает ему путь назад. Он страшно его боится. Он хочет дружить с нами против общего врага. Я подозревала это, когда просила тебя. И, как видишь, я оказалась права полностью.
Мы встретились в комнате-офисе, где встречались все время, в 9 утра. Мне не у кого было отпрашиваться — Сафин опять куда-то исчез.
До конца мне оставалось три мучительных и страшных шага: авторитет, Дмитрий и проникновение в закрытую студию Вирга Сафина, тем более, что мне удалось найти туда дверь. Вирг Сафин сам дал мне новый ключ от Фиолетовой комнаты, думая, что я стану готовиться к нашим играм… Я действительно собиралась готовиться, но только по-своему. Авторитет был моим первым шагом.
В электричке кто-то из пассажиров вез елку. Связанная крепкой веревкой, пышная лесная красавица лежала на полу в проходе, загораживая большую его часть. Сочные зеленые иголки, еще не высохшие, а просто обломившиеся, падали в серую пыль грязного вагона электрички. В воздухе стоял пьянящий запах хвои, вызывающий мгновенную ассоциацию с детским ощущением праздника, от которой мне сразу захотелось плакать.
Чтобы скрыть слезы, я отвернулась к окну. В детдомовском детстве маленького Васи Сидоренко не было никаких новогодних подарков, никто не наряжал для него елку, никто не забирал домой. Только страшная казенная пропасть серой стены над кроватью, единственное, что видел он в новогоднюю ночь рядом со своей кроваткой. Никто не пел ему колыбельную на ночь, никто не целовал его в розовые щечки и пухленький носик, никто не умилялся, слушая, как лепечет маленький черноглазый малыш, никто не дарил ему детского ощущения светлого праздника, которое многие взрослые проносят через всю свою жизнь, и особенно тщательно берегут во взрослые годы. Всего этого у него не было. Ни запаха мандарин, ни праздничной карамели, ни плюшевых медведей и зайцев. Не было. Никогда. Никогда. Никогда.
Одинокая слеза скатилась у меня по щеке. Чтобы скрыть ее, я отвернулась к окну. В запотевшем грязноватом стекле четко отражался мой профиль. Профиль жестокого палача, ведь теперь палачом была именно я.
Что же я делаю? Еду, чтобы вбить последний гвоздь в гроб маленького мальчика Васи? Чтобы предать его так же, как предавали все? Да ведь вся его жизнь — сплошная цепь жестоких предательств, не оставивших живого места сначала в детской, потом во взрослой душе! И очередной предательницей стану в его жизни я. Мне было невыносимо больно так думать. Голова раскалывалась от жесткого грохота колес старого поезда. Поезда, с которого я уже не могла сойти.
— Вы будете говорить по скайпу, — Макс встретил меня в дверях, — через 10 минут он выйдет на связь. Я буду слушать, ладно?
— Нет, Макс.
— Не понял.
— Я должна поговорить с ним наедине. Я обещаю, как только выясню все обстоятельства, приглашу тебя в дом Вирга Сафина и расскажу все, абсолютно все и про Сафина, и про Палача.
