Он пришел такой тщедушный, худенький мальчик из очень интеллигентной семьи. Из семьи, которая совершенно не нуждалась в деньгах. Привел его ко мне один из моих людей — Васька Комар, который абсолютно всех (в том числе и меня) заставлял называть его Витольд. Совершенно дурацкое имя! К нему тогда прилепилось погоняло Комар, оно доводило его до белого каления. Вот он, дурачок, и выдумал этого Витольда. Деревня, иначе не скажешь.
Так вот, этого милого интеллигентного мальчика привел ко мне Васька Комар. Друзья детства они были, что ли. И мальчик этот нуждался в деньгах. А может, и не нуждался, просто что-то там хотел доказать. Не знаю. Я еще у Васьки уточнил, правда ли, что он из такой приличной семьи. Васька буркнул что-то неопределенное. Не хотел отвечать, что ли.
Мальчик был достаточно хилый и тщедушный. Но с какой-то дьявольщинкой в глазах. Я прогнал бы его, если б не эта чертовщинка. Он умел завораживать. Более того, уже через пять минут нашей беседы он почти подчинил меня себя — удивительно умел влиять на людей. Помнится, я даже почувствовал себя завороженным, когда он уставился на меня этими своими черными глазенками… Поэтому я его и не выгнал. Я даже не знал первое время, куда его пристроить. Ни единоборствами он не владел, и стрелять не умел, да и на спортсмена не походил ни капельки. Но было в нем нечто сверхъестественное… Нечто такое, что очень отличало от всех. Я подумал и отправил его в сопровождающие — долги выбивать. Делали это у нас по двое. Один качок и по совместительству палач, другой вроде как казначей и мозговой центр. Я отправил его третьим. Ребята крепко на меня рассердились за это! Помню, как в ресторан ввалились, где я кутил, с воплями: на кой хрен, мол, нам таскать за собой этого задохлика. Пасти я им, конечно, быстро заткнул. А про мальчишку подумал — пусть пока наберется опыта, все-таки он не с улицы, не чужой, если уж Комар так за него просит. Пусть немного с людьми поездит, а потом я его пристрою к расчетам, к бухгалтерии, если он с мозгами. Дальше — видно будет.
Неделю на меня ребята сердились. А потом… Потом произошел один случай, который перевернул все с ног до головы. Они даже стали как бы у него в подчинении. Впрочем, давай я все по порядку расскажу. Только так тебе понятно будет.
Приехали они к одному серьезному коммерсу долг за крышу выбивать — два месяца не платил, падла. Там и по счетчику успело натикать. Серьезная сумма выходила. А коммерс струхнул, крыша у него поехала, ну и заперся с ружьем в доме. Прямо насмерть забаррикадировался. Как подъехали мои ребята на джипе, так прямо в бок машинке несколько пуль и выпустил.
Задумались они крепко, что делать. Неохота лезть под пули. Но и без денег вернуться нельзя — мне как раз в тот день очень нужны были деньги. Я им и дал строгий приказ. А они знали, что за неподчинение я на расправу короток.
Вот они и задумались: что теперь? Подмогу звать? Так за подмогу из своего кармана платить придется. А тут этот мальчишка и говорит: «Дайте-ка я попробую. Я вроде как убеждать умею. В вас он палить начал, а меня просто так впустит. Я и без всякого оружия справлюсь. Вот увидите».
Ребята призадумались, а потом согласились. Даром что ли его за собой таскать? А пристрелит мальчишку, так и к лучшему будет. Словом, послушались его. Мальчишка велел джип спрятать в укромном месте и не светить перед домом. А потом подошел к газетному киоску и купил большой конверт из белой бумаги. Так он решил в дом проникнуть. Разумно это было, между прочим. Он же ничем не напоминал бандита. И никак нельзя было определить, что связан с бригадными. Почтальон — одно слово.
Он к дому коммерса с конвертом подошел, в звонок позвонил: «Срочное письмо вам, мол, доставка, распишитесь». Коммерс в дом его и впустил. Он вошел. Парни засекли время.
А через 40 минут они наблюдали следующую картину. Ошарашила она их так, что они даже не въехали поначалу в то, что на их глазах происходит. Открывается дверь дома. Первым выходит мальчик с окровавленными руками. Руки у него по локоть в крови были. За ним ползет коммерс, дрожащий, с трясущимися руками, и в прозрачном пакетике деньги несет, всю сумму и мальчишке буквально до земли кланяется — возьми, мол. И так провожает его до ворот, а в воротах, кланяясь чуть ли не вдвое, протягивает ему деньги.
Обалдев, парни вылетели из джипа и вошли внутрь дома. Только через день они рассказать смогли, что там увидели. После этого их словно кто-то подменил. Они стали сторониться мальчишки и все время его слушались так, словно он был их начальником. Они его боялись до полусмерти. Так даже на тупых действует картина чужого безумия.
