— Ой, правда? Папа, я так рада, что ты все понял! И Баро едва удержал слиток в руках — так стремительно дочка бросилась его целовать.
Миро нашел Степку.
— Ты уже знаешь?
— О чем? Что ты теперь наш вожак? Весь табор уже знает.
— Вот поэтому я и принял решение: табор остается здесь.
— Надолго?
— Пока мы не найдем убийц моего отца. Я не могу уйти отсюда, не отомстив.
— Но ты понимаешь, Миро, что начнется следствие? А милиции, может, не понравится то, что и мы будем заниматься этим делом.
— Не знаю, что не понравится милиции, а мне не нравится то, что убийцы разгуливают на свободе. И я не успокоюсь, Степка, пока они не получат свое!
Ты со мной не согласен?
— Да я согласен, Миро, и весь табор согласен. Видит Бог — я любил Бейбута! Да он всем нам был как отец…
— Спасибо, Степ. Так вот, сначала мы поймаем Рыча. И уж, конечно, никакой милиции я его не отдам. Я сам спрошу с него за все!
Всю жизнь Степка знал Миро, кочевал с ним в одном таборе и дружил с ним с детства. Но такой ненависти не видел в его глазах еще никогда.
Форс на всякий случай назначил встречу Олесе не в ресторане, как обычно, а в простой кафешке.
— Ну что ж, Олеся, в твоей жизни произошли большие перемены.
— Зачем вы меня позвали, Леонид Вячеславович?
— Да, собственно, затем и позвал. Хочу поздравить тебя с новым назначением. От всей души за тебя рад…
Олеся перебила его:
— Спасибо, но вы меня уже поздравляли. Зачем я вам нужна?
— Да так, пустяки. Просто хотел напомнить, для чего я пристроил тебя в дом Астахова.
— Я слишком хорошо это помню — вы хотели, чтоб я за ним шпионила.
— Сформулировано, конечно, грубо, но по сути верно.
— Так вот, я вам уже говорила и повторяю еще раз: я этого делать не буду. Я хочу просто нормально работать, — А я и не собираюсь тебе в этом препятствовать. Вот только если будешь работать слишком уж хорошо, то можешь оказаться в том самом месте, где была до знакомства с Астаховым.
Олеся с испугом посмотрела на собеседника, а Форс продолжал по-прежнему ровным и спокойным голосом:
— Ты не подумай, что мне доставит удовольствие снова упечь тебя в тюрьму. Но ведь в деле могут открыться и новые обстоятельства. И тогда вряд лм я смогу тебе помочь.
— Вы хотите меня запугать?
— Скажем лучше, предостеречь.
— Послушайте, что вы от меня хотите?
— Меньшего служебного рвения в одном конкретном деле. Видишь ли, Олеся, есть фирма, которая принадлежит Антону, а он практически мой зять. И я хочу, "тобы ты поменьше совала нос в дела этой фирмы.
— Но если я буду вынуждена этим интересоваться? Я ведь работаю на Николая Андреевича, а не на Антона.
— Олеся, я уже сказал все, что хотел. И очень надеюсь на то, что ты меня услышала.
Форс смотрел на Олесю в упор:
— Да или нет?
— Да, — выдавила из себя Олеся чуть слышно и вдруг сорвалась на крик: — Да! Да! Да!
— Тише, тише! Зачем нам с тобой привлекать к себе внимание?
Антон привез Свету к врачу — ничего особенного, так сказать, плановый визит.
Они сидели в больничном коридоре и ждали, пока врач освободится. Вдруг беременная застонала.
— Ты чего, Свет? Что с тобой?
— Ничего-ничего, Антон. — Света постаралась улыбнуться, но это у нее получилось как-то не очень. — Сейчас пройдет.
— Может, позвать врача?
— Нет, не надо, Антоша. Это бывает. Сейчас все будет хорошо, — но при этом продолжала держаться за живот.
Вышел врач:
— Светлана Форс? Заходите!
Света вошла в кабинет. Антон хотел было пройти вместе с ней, но врач его не пустил.
Минут через пятнадцать он сам вышел к Антону:
— Молодой человек, я думаю, вашей жене лучше остаться здесь.
— Жене? А, ну да. А что случилось? Что-то серьезное?
— Нет-нет, ничего особенного. Просто ее нужно положить на сохранение.
— Как-как?
— На сохранение. Вы ведь хотите здорового ребенка?
— Да, конечно…
— Ну тогда идите домой и не волнуйтесь. Все будет нормально.
Дверь Форсу открыла Тамара.
— Бедная Тамара Александровна! Вам теперь самой приходится дверь открывать! — сыронизировал Форс.
— Да. У нас теперь, Леонид, горничные бухгалтерами становятся! — Тамаре было не до того, чтобы воспринимать иронию, она принимала все за чистую монету.
— Да уж, каких только чудес не бывает на свете!
— Ваша правда. Но будет еще хуже, Леонид, если этот новый бухгалтер полезет туда, куда не надо.
— Не волнуйтесь, я ее уже поприжал — никуда она теперь не полезет.
— Хорошо, если так. А если все-таки полезет, что мы будем делать?
— Повторяю — я думаю, что нам совершенно не о чем волноваться.
— Ох, Леонид, эти честные-справедливые — они такие опасные.
— Добрый день! — одеваясь на ходу, в прихожую вышел Антон. — А что это вы в коридоре стоите?
— А ты куда, сынок?
— К Светке в больницу съезжу — она тут просила кое-что привезти.
— Света в больнице?! — вся ирония и самодовольство мигом слетели с лица Форса.
— Да вы не волнуйтесь, Леонид Вячеславович, ничего серьезного, просто ее сегодня положили на сохранение и…
— Ладно, доскажешь по дороге — едем! — И Форс, подгоняя Антона, заспешил к машине.
Астахов заканчивал передавать Олесе бухгалтерские документы.
— Ну вот, пожалуй, и все, дорогой бухгалтер, — теперь разбирайтесь.
