— Наташа, дайте, пожалуйста, господам полицейским накидки и бахилы, — повернувшись к регистратуре, распорядился тот. — И пусть их кто-нибудь в отделение проводит, мне некогда.
Полина пожала плечами — ей было все равно, кто их проводит, потому что толку из беседы с ответственным уже точно не выйдет.
— На этаже есть дежурный врач? — спросила она и, получив утвердительный ответ, кивнула Двигунову: — Тогда вы к врачу, я к потерпевшему, годится?
— Годится.
На этаж их проводил студент-практикант, с интересом поглядывавший на Полину, и она не выдержала:
— Что-то не так?
— А вы правда следователь?
— Не похожа?
— Ну… я думал, они всегда в форме ходят.
— Угу, — кивнула Полина, поправляя на плечах накидку. — А также спят в ней, в душ в ней ходят и все свободное время тоже не снимают, чтоб все видели — вон следователь пошел. Сколько вам лет, молодой человек?
— Двадцать.
— Ну, так пора уже перестать верить в то, что в сериалах показывают.
Сбоку хмыкнул Двигунов, и Полина бросила на него недовольный взгляд. Оперативник поймал его и выставил перед собой обе ладони, давая понять, что шутки закончились.
В отделении было еще довольно оживленно — медсестры выполняли вечерние назначения, до отбоя еще было много времени, и ходячие больные сидели в холле, переговариваясь или что-то читая.
— Ординаторская в конце коридора, — сказал практикант. — Врача зовут Мария Марковна. Ну, я пойду?
— Спасибо, идите, — отозвалась Полина. — Я, пожалуй, сперва тоже в ординаторскую зайду, справлюсь о состоянии.
За витражным стеклом двери в ординаторской горел свет, Двигунов постучал и сразу вошел, не ожидая приглашения:
— Добрый вечер. Нам бы Марию Марковну, мы из Следственного комитета.
— Да, я уже в курсе, проходите, — раздался приятный женский голос. — Мне снизу звонили.
Вошедшая следом за оперативником Полина увидела за придвинутым торцом к подоконнику столом миниатюрную женщину с пышной вьющейся шевелюрой. Она сидела в пол-оборота и чуть улыбалась:
— Что, напугал вас наш ответственный?
— С чего вы так решили? — Полина развернула удостоверение.
— Мне позвонил, пока вы поднимались, орал, что наш заведующий что-то там не так сделал, а ему теперь расхлебывать.
— С вашим заведующим я в понедельник отдельно поговорю, — пообещала Каргополова. — А сейчас, если можно, давайте по Круглову поговорим — как он вообще, беседовать с нами может? Допросить его получится?
— Получится, — кивнула врач. — Но все же долго его мучить я бы не советовала, он еще слаб, да и путается иногда, слова забывает. Чудо вообще, что он с таким ранением выжил. Он в пятой палате, это напротив поста.
— Я тогда пойду, а вы тут с Вадимом Григорьевичем составьте, пожалуйста, подробную справочку о состоянии Круглова, хорошо? — Полина взялась за дверную ручку. — И телефон вашего заведующего тоже ему напишите.
— Если вдруг Круглову станет хуже, сразу зовите сестру, — предупредила Мария Марковна.
— Я постараюсь его слишком не волновать.
Дальнобойщик лежал у окна в пятиместной палате, где были заняты только три койки, но и они сейчас пустовали — видимо, пациенты проводили время в холле. Круглов лежал на спине, лицо его было бледным даже на фоне повязки и белой наволочки. Он повернул голову и, увидев Полину, нахмурил брови:
— Я вас где-то видел…
— Добрый вечер, Алексей Сергеевич, — придвигая к кровати стоявшую у окна табуретку и усаживаясь, сказала Полина. — Мы действительно виделись с вами в день, когда на вас напали. Я старший следователь Каргополова Полина Дмитриевна.
— Лицо знакомое, а вот где видел, не могу вспомнить, — признался Круглов, стараясь повернуться на бок.
— Вам точно так будет удобнее? — спросила Полина, наблюдая за его попытками.
— Да… помогите, пожалуйста.
Она помогла ему лечь на бок, и Круглов перевел дыхание, словно утомился:
— Уф… такая слабость, черт ее возьми…
— Как вы себя чувствуете? Можем поговорить?
— Да… конечно, можем, спрашивайте, что надо. Я только вот не все помню, если честно.
— Ну, что помните, о том и поговорим. — Она вынула ежедневник и ручку. — Давайте начнем с того, как вашу фуру остановили на дороге. Кто это был?
Круглов снова нахмурил брови:
— Так… мы, значит, минут двадцать как от кемпинга отъехали… да, где-то так. И вдруг напарник тормозить начал. Я говорю — ты чего? А он — да там девка голосует. Я удивился — там же вокруг ничего нет, ни поселков, ни деревень, мы этот участок трассы хорошо знаем, откуда там девке взяться? А потом смотрю — впереди на обочине машина припаркована, легковушка красненькая. Ну, думаю, случилось, видимо, что-то с машиной. Вот девка помощи и просит. Мы до самой машины доехали, остановились… — Круглов перевел дыхание.
— А как выглядела эта девушка, не вспомните? — спросила Полина, которой определение «девка» не давало полного понимания картины, а задержанных женщин у нее было две.
— Молодая… да, совсем молодая, лет двадцать, не больше. Шапка на ней была спортивная, черная такая, на глаза натянутая… куртка не то синяя, не то черная, вот этого не помню… джинсы и ботинки высокие.
— А волос видно не было?
— Нет… все под шапку было убрано.
