— Человек не может украсть чужую жизнь, — задумчиво повторила Марьяна. — Но ведь Рита так и сделала! Она забрала жизнь той молодой женщины, которая покончила с собой после ее тренинга. Получается, что это Ида ей отомстила?
— Не знаю, — снова повторила ее собеседница. — Но обязательно скоро узнаю.
— Как? — Марьяна сгорала от любопытства.
— Для начала спрошу у Иды, какая из записок ее, и посмотрю на реакцию. — Галина Анатольевна усмехнулась. — По крайней мере, с остальными я именно так и поступила, а с ней не успела. Утром она упорхнула с «Посейдона» слишком быстро. Что ж, за ужином тоже будет не поздно.
Однако пожилая дама снова ошиблась. Ни о чем спросить Иду она не смогла, потому что к назначенному времени рыжеволосая красотка на яхту не вернулась. Лишь к восьми вечера, уведомив местную полицию об исчезновении пассажира, Олег Веденеев принял решение отдать швартовы и отплыть из порта. На Крите «Посейдон» оставлял четверых своих пассажиров: Риту, Артема, Иду и Ирину.
Олег вывел корабль из акватории порта, передал штурвал Валентину, с тоской подумал, что надо бы снова позвонить своему боссу и сообщить о пропаже пассажирки, и пошел в свою каюту, чтобы хорошенько подумать. Что-то царапало его мозг, и это что-то было связано с бортовым журналом, который он изучал перед отплытием. Было там что-то, показавшееся ему странным.
Олег перелистал журнал и открыл его на первой странице. Там, где был список пассажиров и их распределение по каютам.
Каюта номер девять — Артем и Маргарита Репнины
Каюта номер десять, единственный на «Посейдоне» люкс — Аркадий Беседин
Номер одиннадцать — Марк Громов, организатор тура
Номер двенадцать — Григорий и Елена Ковалевы
Номер тринадцать — психолог Михаил Быковский
Номер четырнадцать — девочки Оля и Тоня
Номер пятнадцать — Ираида Сергеевна Балтер, не вернувшаяся на яхту рыжеволосая Ида
Номер шестнадцать — Алексей Китов
Номер семнадцать — Полина Сергиенко
Номер восемнадцать — Марьяна Королева
Каюта номер девятнадцать — Ираида Сергеевна Кошелева.
Сердце забилось в груди Веденеева чуть быстрее, чем обычно. Вот оно, то самое, что показалось ему странным с самого начала! Две пассажирки были тезками, вот только одна представлялась Идой, а вторая — Ириной, поэтому на сходство их имен никто не обратил внимания. Пассажиры, скорее всего, даже и не знали, что на самом деле женщины носили одно и то же имя. Что это? Совпадение? Или в этом есть какой-то смысл?
Черт, черт, черт… Почему он не вспомнил об этом утром, не посмотрел документы Ирины, которые отдавали врачу «Скорой». Тогда Ида была еще рядом, и ее можно было задержать. Почему она исчезла? Потому что знала, что ей угрожала опасность? Потому что это она отравила Риту и ударила по голове Ирину? Потому что ее самой уже нет в живых? Но тогда кто стоит за ее исчезновением?
Олег попытался вспомнить, кто из пассажиров утром покидал «Посейдон». Девочки, Марьяна и Полина не в счет. Они были на лодке вместе с ребятами. Галина Анатольевна оставалась на яхте, так же, как и Григорий Петрович. Быковский куда-то уходил, причем выглядел он осунувшимся и грустным, будто не проводил время в отпуске, а тяжело и надсадно работал. Марк… Марк тоже куда-то уходил, правда, очень быстро вернулся. Хотя сколько времени нужно для того, чтобы убить Иду и избавиться от ее тела? Беседин с Китовым тоже уходили, но вдвоем и ненадолго. Беседин прямиком отправился в свою каюту, а Китов пристал к нему, Олегу, с требованием немедленно отправиться на Мальту. Хотя нет, Мальта тут совершенно ни при чем.
И все-таки имеет значение общее для двух пассажирок имя Ираида или не имеет? Как теперь узнаешь? Олег захлопнул журнал и с силой растер лицо ладонью. Он чувствовал, что за последние несколько дней устал так, как не уставал никогда в жизни. Пожалуй, только во время развода.
Уже второй раз вспомнившийся развод не вызвал в нем привычной душевной боли. Олег, словно проверяя себя, попытался вызвать в памяти красивое, надменное, когда-то такое родное, но ставшее чужим лицо жены, и не смог. Вместо него перед глазами вставало совсем другое лицо, тоненькое, изящное, с огромными, распахнутыми навстречу морскому ветру глазами, умными и живыми. На дне этих глаз плескалась какая-то непонятная Веденееву боль, и он дорого бы дал, чтобы стереть ее, выпить до дна своими поцелуями.
На этом месте мысли совершили кульбит и сместились куда-то в сторону, стали жаркими, немного неприличными и такими возбуждающими, что Веденеев заерзал на стуле. Сидеть вдруг оказалось неудобно. Интересно, и чего это он так распалился? По-стариковски вздохнув, хотя меньше всего в эти минуты он чувствовал себя стариком, Олег вышел из каюты и отправился на поиски объекта своих внезапных страданий, а заодно и ее напарницы. Ему было необходимо рассказать им о двух Ираидах, и, поднимаясь по трапу на верхнюю палубу, Олег уверял себя, что повод, движущий им, весьма уважителен.
